Покаяние пророков

Несомненно, Гален владел какой-то чертовщиной, коли сумел парализовать волю и выпустить из бутылки джинна тщеславия. Ведь сидел, слушал его сладкие речи, потеряв всякий контроль!

Единственное, что не забыл: Вавилу привезут завра утром…

Надо было проверить, не блеф ли это. Слишком уж уверены в успехе, сам Палеологов помчался за княжной Углицкой… Он пробежал по комнатам в поисках куртки, и когда заскочил в переднюю, с разбега наткнулся на мощный удар в лицо.

Не упал, только отлетел к стене и потряс головой. Во рту стало сладко и солоно.

Перед ним стоял есаул с разбитым лицом, улыбался, показывая темный провал выбитых передних зубов.

— А теперь потягаемся. Ты же просил? Космач выплюнул кровь, потрогал онемевшие губы, пошатал зубы — вроде целы…

Есаул ориентировался в палатах, как у себя дома. Подходящий стол нашелся в хозяйственной комнате, все остальные были слишком широкие, маленькие или круглые. Окончательно реальность вернулась, когда в своей руке Космач почувствовал чужую, широкую, раздолбанную спортивными снарядами.

Противник заметно волновался от нетерпения и слишком великой жажды победить, поэтому, не зная возможностей соперника, сразу же начал жать. Через несколько секунд у него на горле вздулись жилы, царапающие глаза остановились, сосредоточившись на его собственной руке.

Минуту выстояли без видимого преимущества с обеих сторон, а поскольку легкой победы не получилось, есаул начал злиться. Момент был самый подходящий.

— Кто такой Гален, не скажешь? — как можно спокойнее спросил Космач.

Тот вскинул покрасневшие глаза, выдавил сквозь стиснутые зубы:

— Слушай, он мне мозги набекрень свернул… Гипнотизер, что ли?

Вести светскую беседу у бойца не было настроения.

— Ты мне не груби. Я ведь и рассердиться могу. Видимо, парень где-то подорвал себе нервы, заводился с пол-оборота.

— Между прочим, я фаворит, — доверительно сообщил Космач. — По решению политсовета… В рудниках сгною.

Он что-то знал и потому так развязно вел себя. И злить его было опасно, заскрипел зубами и начал переламывать запястье, однако удержаться Космач не смог.

— Тебя глисты не мучают?.. А то что-то зубовный скрежет…

— Я тебя точно… побрею.

— Весь вопрос — когда… Успеть бы намылиться.

Космач попробовал выправить кисть руки, но боец уже чувствовал победу и шел на дожимание. Вся его сила и злость воплотились в тихое, утробное ворчание, глаза налились кровью, вздутые крылья носа побелели.

— Сегодня твоя взяла, — согласился Космач, положив на стол свою руку.