Покаяние пророков

Кобылица необъезженная!

— Не волнуйся, есть кому объездить.

— А, барон Гален! Должен сразу сказать: не годится. На выстрел не подпустит. С точки зрения странников, такие люди, как он, анчихристы и бесермене.

Палеологов ухмыльнулся.

— К княжне поедет человек достойный. Так что примет и послушается.

— Уж не сам ли собрался?

— Нет. Клестиана Алфеевича пошлю. Юродивого помнишь? На Соляном Пути его Клестя-малой зовут. Старец он авторитетный, его странники слушают и повинуются. Я его как свата зашлю. Пусть сначала он с княжной поработает, высватает, а потом мы поладим с ней…

Вот где обнаружился Клестя-малой! Вот куда занесла его нелегкая!

Рассказывали, что в молодости, сразу после войны, он попал в НКВД как американский шпион, там его здорово мучили и били, потом закрыли в специальной больнице и выпустили через девять лет.

После этого он ушел к сонорецким старцам, долго лечился и жил у них, а явился на Соляной Путь уже со славой юродивого, пророчествующего старца, то есть, в понятии старообрядцев, святого.

— Коли сватать посылаешь, вздумал на кержачке жениться? — ухмыльнулся Космач. — Однако, смелый, паря…

— О себе подумай, твоя судьба решается, — заметил предводитель, которого тон архангельского кержака коробил.

— Раз я отставной фаворит, не знаю, что лучше. — У Космача вдруг защемило сердце. — В ссылку или в монастырь? А может, сразу на плаху?

Вавила относилась к юродивому с доверием и почитанием, и хотя Космач не слышал о предательстве либо измене у сонорецких старцев, сейчас неожиданно подумал, что Клестю могли нашпиговать какой-нибудь психотропной заразой, и неизвестно, как он себя поведет…

— Прошу тебя отнестись к этому серьезно! — крикнул предводитель.

— Если серьезно, то выход есть. Один-единственный.

— Я видел, у тебя в сарае белая лошадь стоит…

— Думаю, хомут найти можно. Надеть, погонять, чтоб пропотел, а потом протащить всех по очереди. Начиная с тебя.

Предводитель выслушал молча, поправил шарф на шее.

— Ладно, я давал тебе шанс. Ты не захотел воспользоваться.

Возьму грех на душу, другого выхода нет. Ты мне мешаешь сейчас и будешь мешать всегда. Не я — ты вывел формулу несоразмерности наказания при смене элит. Нет, речь о казни не идет. Но я вынужден обезличить тебя и удалить из поля нашего зрения. Это судьба, носить номер, под ним и останешься. Я продам тебя в рабство…

На последнее слово, будто на сигнал, в дверях появился есаул с разбитой мордой, щелкнул ножницами. Палеологов указал на Космача.