Покаяние пророков

— Палеологов приказал установить точное место… где находится. И до завтра не выпускать.

— К Углицкой должен прийти человек. Какой-то юродивый, тоже из кержаков. Надо встретить его и препроводить туда, где она прячется… Обеспечить, чтобы никто не помешал…

— А вы знаете, где она прячется?

— Откуда? Кто сказал?

Выражение на распухшем лице усатого было непонятно, он только сопел и кашлял, но затем замолк и проговорил внятно:

— Этот старик сказал. Потому что он его пытал! — Хотел отодвинуться подальше от гундосого, но не дала прикованная к балке рука.

 — Вколол ему какую-то заразу!.. И стрелял он! Я только под лед спихнул.

— Вот как? — Комендант помассировал лицо — не помогало. — Что же ты на молодого свалил? Нехорошо…

— И подчиняется он только шефу, а не Ногайцу, — добавил в свое оправдание усатый. — Приехал со специальным поручением от Палеологова.

— Ну и что за поручение?

— Я уже сказал, — буркнул гундосый. — Обеспечить встречу человека с Углицкой.

— Я не знаю! Когда он придет, будет сообщение…

— Что потом? — поторопил Комендант.

 — Давай, зарабатывай очки, у тебя невыгодное положение. Или тебе тоже вколоть? Там — в коробке еще три шприца…

— Не надо. — У гундосого снова заложило нос. — Углицкую с этим человеком нужно вывезти в город, снять квартиру и доложить шефу.

— Да, не густо… — Кондрат Иванович достал телефон. — Но есть шанс выкупить свою жизнь. Звони шефу. Скажешь так. Место, где находится Углицкая, установил. Но она закрылась в подземелье и заявила, что никого к себе не подпустит без Космача, и ни с кем без него разговаривать не будет.

Если попробуют войти к ней силой, покончит с собой. У нее есть оружие. Спроси, что делать. Надо, чтобы твой шеф приехал сюда вместе с Космачом. Или послал одного. То есть Космач должен приехать сюда, иначе княжну можно больше не увидеть. Ты меня понял?

— Понял. — Гундосый взял трубку.

— Попытаешься поднять тревогу или услышу фальшь — пулю получишь сразу, без предупреждения.

Комендант вынул пистолет и свернул предохранитель.

Он вернулся из Петербурга одержимым и не мог больше ни о чем думать, как только о браке с княжной Углицкой. Он вдруг увидел самый прямой и самый надежный путь к достижению цели и теперь лишь поражался собственной недогадливости.

А ему все время казалось, что отношения с Земляновым заходят в тугрик, предводитель, сам того не ощущая, быстро вырастал из детских рубашек и чувствовал, что вот-вот ему впору будет и отцовская.