Покаяние пророков

Может быть, ему было труднее, вряд ли он когда-нибудь напишет, как вырывался отсюда…

Копы в последний раз торопливо обошли цех и ушли в караулку. Потом перестали звенеть ключи, хлопнула дверца машины, взвизгнул стартер.

— Сколько там? Не пора? — спросил Космач.

Двигатель наконец завелся, хрустнула коробка скоростей, шины зашуршали по бетону вперед и тут же назад — все работало.

Космач достал заточку, спрятанную между кирпичей, сунул за голенище.

— Пора, вынимаем доску. — Он подтолкнул журналиста. — Давай под шумок, пока мотор гудит.

Тот отодвинулся чуть в сторону, продолжая шептать.

Не выключая двигателя, «богатый» открыл капот.

— Ну? Берем доску и спускаемся.

Журналист вроде бы наклонился, но, оказалось, чтоб сесть в угол, под стену. Космач приподнял его, встряхнул.

— Что с тобой? Ты меня слышишь?

Счет становился громче, лила в темноте не разглядеть, но руки безвольные и ледяные.

— Понимаешь, это наш единственный шанс. — Космач присел перед ним. — Ты ведь вольный, правда? Ты журналист, исследователь! И оставаться здесь тебе нельзя.

Время пришло, не надо больше считать.

Он считал и ничего не слышал. Прошло еще минут пять прежде чем двигатель машины заглох, потом хлопнул капот. Судя по звукам, «богатый» собирал ключи…

— Ну, что же ты, брат? Заклинило?

Космач запихал журналиста в каморку, сел с ним рядом — проснулся сосед, привстал.

— Кто бормочет?.. Заглохни, спать не даешь!

— Он молится, — обронил Космач.

Матрешник вызвал Космача в то же утро вскоре после побудки, когда все невольники завтракали.

Но прежде надзиратели завели его в караулку возле ворот, дали бритву, помазок и мыло, затем выложили из сумки новую, в сверкающих пакетах, одежду, ботинки в коробке и велели переодеваться. Когда он стал разуваться, вспомнил, что заточка по-прежнему за голенищем, однако незаметно переложить ее из сапога в карман не удалось, копы сразу скидывали спецовку в мешок.

Когда Космач переоделся, один из них вручил заграничный паспорт.

Он расценил это по-своему: за ним явился покупатель, который и вывезет его из России.

В сопровождении двух копов он впервые вышел из пыльного цеха и, отвыкший от солнечного света, вначале ослеп и несколько минут протирал слезящиеся глаза. Его посадили в тесную «ниву» на заднее сиденье, рядом с надзирателем, второй сел впереди.

На водительском месте был сам хозяин.

Не слишком ли много чести рабу? Только эскорта недостает…

— Ну что, турист, готов на мир посмотреть? — благодушно спросил Матрешник.