Покаяние пророков

Это после того как Космач битый час рассказывал о том, как на наших глазах исчезает одно из величайших явлений русской истории — раскол и его последователи, самобытные, с особой психологией и представлениями о мире люди, носители культуры, языка и традиций семнадцатого века.

Протестовать, спорить с бывшим шахтером не имело смысла, однако этот человек был силен не только в университете, но и всем городе и мог бы довольно просто решить сразу все проблемы: и со сдачей экзаменов по школьной программе, и с паспортом, и с поступлением хотя бы на заочное отделение, где можно заниматься индивидуально.

— И все-таки я прошу: пригласите ее на собеседование. Тогда можно продолжить разговор.

По лицу, иссеченному и татуированному угольной крошкой, было видно — не хочет, но и нет особого желания давать Космачу возможность обращаться выше, к ректору, с которым у декана были сложные отношения, тот будто бы выживал Ровду из университета.

— Ладно, приводите свою девицу, — мимоходом согласился декан и резко сменил тему: — Кстати, почему я не видел отчета по прошлогодней экспедиции?

Отчет Космач написал вскоре после возвращения, но, как всегда, полуправду, то, что могла видеть и слышать назойливая ассистентка.

И сделал это по совету Данилы, вдруг разуверившегося в своей воспитаннице. Мало того, больной Василий Васильевич расщедрился и подарил ему кое-что из экспедиционных материалов, дескать, садись и пиши диссер, невзирая ни на что, и защищаться поезжай куда-нибудь в Томск, Новосибирск или Питер.

— Я сдал отчет на кафедру, — объяснил Космач. — В том числе и финансовый.

— А что можете сказать о своей ассистентке? — вдруг спросил Ровда. — Какое впечатление относительно ее перспективности?

После того как Космач привел боярышню из скита, отношения с Натальей Сергеевной испортились окончательно.

— Мы с ней не сработались, — уклонился он от деталей, однако декана и такой ответ удовлетворил.

В назначенный день Космач повел Вавилу на собеседование. Вышли рано, чтоб соседи не видели, и долго брели прогулочным шагом по оттаявшему городу; это была ее первая длительная экскурсия.

Он замечал, как боярышня с детской непосредственностью рассматривает дома, улицы, машины и прохожих, и не ужасается, как когда-то, а сама будто начинает оттаивать. Но когда приблизились к университету, испугалась, схватила за руку.

— Ярий Николаевич, пойдем домой? Тут место нехорошее…

А увидев декана, задрожала и потеряла дар речи.