Похорони Меня Ложью

Мне все время интересно, сколько раз мой мир может развалиться на части навсегда, но, очевидно, жизнь забавная штука. Жизни нравится давить на вас, пока вы не почувствуете, что находитесь на грани истерики.

Я ничего не слышала от База, и за это я ему очень благодарна. Не знаю, смогу ли справиться с ним. Особенно сейчас. Адвокаты сказали, что это произойдет, и теперь я больше всего жалею, что не послушалась. Жаль, что я не приукрасила историю, как они предлагали. Возможно, тогда это оказало бы большее влияние.

Стервятникам было легко найти мои фотографии с Базом с гала-концерта, на котором мы присутствовали, и другие откровенные снимки, когда мы находились в Сан-Франциско и покидали клуб. Я понятия не имею, было ли это его рук дело, но на Page Six была опубликована статья обо мне и о том, насколько я была лгуньей, используя эти фотографии в качестве улики против меня.

Все думают, что я презираемый любовник или девушка, ищущая выплаты, желающая заполучить влияние, которое это принесет.

Не этого я хочу. Я хочу справедливости.

Я хочу, чтобы Мэдисон была свободна.

Правоохранительные органы не заинтересованы в возобновлении дела. И с чего бы они должны быть заинтересованы? Я чертова шутка. Если это вообще возможно, то парни сейчас более популярны, чем были раньше, и что еще хуже, все, что Баз рассказал мне о той ночи? Я ничего не могу с этим поделать, потому что уже выгляжу лгуньей. Эти так называемые теоретики все разоблачили, и если я попытаюсь еще раз, то стану посмешищем.

Я знаю, что мои подруги никогда бы этого не допустили, но что мне делать? Позволить им вечно заботиться обо мне? Я отказываюсь, и отказываюсь ползти домой к родителям. Мое имя запятнано. И снова все это в руках Дикарей.

Мой телефон вибрирует на кровати, и когда я смотрю на ярко освещенный экран, мой желудок сжимается. Комок размером с мяч для гольфа застревает у меня в горле, когда я дрожащей рукой подношу телефон к уху.

Последний раз я разговаривала с родителями в ночь, когда проснулась в больнице и должна была дать показания полиции. Они не навещали меня, пока я находилась в той адской дыре, и уж точно не звонили после, чтобы узнать, как я, так что без понятия, какого черта они хотят от меня сейчас.

— Маккензи, — вздыхает мама. Ее голос звучит устало и слабо. Как она. — Что ты делаешь? Я думала, тебе становится лучше.