Похорони Меня Ложью

Я знал, что он притворяется Винсентом, но не понимал, что он дал знать о своем присутствии.

— Доктор Астер проговорилась, что Винсент навещал тебя. Я немедленно лишил его прав на посещение. Его имя было единственным, вписанном в журналах. Я был уверен, что это Винсент, пока не столкнулся с ним, чтобы получить некоторые ответы. Он не имел ни малейшего понятия, что Зак был там, навещая тебя, притворяясь им.

— Но зачем ему это делать? Вы, ребята, все должны быть лучшими друзьями.

— Да. Мы были; до того, как появилась ты.

— Что ты мне не договариваешь, Себастьян?

— Перестань меня так называть, — рявкает он, и это его первое проявление гнева.

До сих пор он был таким спокойным и собранным.

— Это твое имя. И я буду называть тебя так, как захочу. А теперь расскажи мне, что ты знаешь.

— Я не доверяю парням. Это все, что я знаю. Винсент пытался убить тебя, Зак лгал, и, судя по всему, тоже пытался убить тебя, а Трент ведет себя как гребаная киска — в этом нет ничего нового.

— Итак, что мы собираемся с этим делать?

— Мы? — он смеется. — Нет никаких «мы». Ты покончила со своей местью. Больше никакого этого дерьма. Позволь мне разобраться с этим.

Я откидываюсь назад, сердито глядя на него, пока допиваю вино, уже чувствуя легкое гудение от больших бокалов, которые я наливала.

— Я серьезно, Маккензи. Я не смогу уберечь тебя от неприятностей, если ты сделаешь что-нибудь еще. Мне нужно, чтобы ты хоть раз сделала то, что тебе, блядь, говорят, только до тех пор, пока я не разберусь с этим дерьмом.

— Я сказала хорошо, ага? Держи их подальше от меня, и я буду держаться от них подальше. Легко и просто.

Он наблюдает за мной, изучает мой взгляд, ищет правду, но не находит. Я говорю ему то, что он должен услышать, но я имею в виду то, что сказала. Если я их найду, они мертвы. Мне все равно, если это риск моего будущего. Я больше не могу позволить им уйти безнаказанными. Они пытались убить меня. И на этот раз я отказываюсь быть жертвой.

Столы меняются местами.

Большая часть напряжения, которое тяжело давило между мной и Базом, рассеивается после ужина. Вероятно, именно вино и еда уносят большую часть затаенного гнева, который я питаю к нему. Или, возможно, это потому, что сегодня у меня наконец-то состоялся разговор с ним, в котором я чувствую, что он близок к тому, чтобы сказать мне правду.

Я знаю, что взволнована, когда он говорит, что у нас есть еще одно дело, и я даже не чувствую, что это меня беспокоит.