Похорони Меня Ложью

Это нормально, Маккензи, — выдыхает он мне в ухо, в его тоне слышится мрачная нотка.

Я сдерживаю слезы и стараюсь не оглядываться и не таращиться на происходящее вокруг. Это не он. Тот факт, что я довела его до этого... это ломает что-то внутри меня. Что-то фундаментальное в нас.

Наши отношения были построены на лжи. Они рассыпались из-за лжи. И теперь он дает мне шанс все изменить. Нравится мне это или нет. Но как далеко я готова зайти ради этой свободы? На этот вопрос я слишком боюсь ответить, даже в безопасности своей головы.

Я быстро выхожу из зала, проталкиваясь сквозь других зрителей, которые стоят вокруг, все еще наблюдая. С бешено колотящимся в груди сердцем я направляюсь прямо к выходу, но Баз хватает меня за талию и тащит по темному коридору, загоняя в угол в пустой части особняка.

— Это доставляет удовольствие? Какой-то больной секс-клуб?

— Мне это не доставляет удовольствие. Это то, что делают богатые и элита, и было бы невежливо отказываться от приглашения.

— Он сказал «так скоро вернулся?», так что у тебя, очевидно, здесь в распоряжении обычная комната.

Моя грудь вздымается при вопросе. Желудок скручивается в беспокойном движении. Не хочу представлять, как он занимается сексом с любой из здешних девушек. Не могу конкурировать с этим.

— Я могу тебе показать.

Он смотрит на меня сверху вниз, ожидая, когда я приму решение. Он видит это по моему лицу еще до того, как я успеваю произнести вслух. Взяв меня за руку, он ведет меня по тускло освещенному коридору, в котором так тихо, что каждый наш шаг зловещим эхом отдается вокруг.

— Итак, ты остаешься здесь и делаешь что?

В моем голосе слышится дрожь. Я неуверенно прохожу по комнате, осматривая все вокруг. В углу стоит стул, лицом к кровати, и когда Баз садится туда и откидывается назад, оценивая меня, волосы у меня на затылке встают дыбом.

— Нет, — я качаю головой. — Я не буду спать с твоими друзьями. Если ты так думаешь.

У меня сжимается грудь. Он сказал, что никогда так со мной не поступит. Боже, как все поменялось.

Баз усмехается. Звук похож на гравий. Глубокий и хриплый.

— Никто к тебе не прикоснется, Маккензи.

— Ох. — я пытаюсь сдержать свой гнев и скрыть боль в голосе, но она все равно сквозит.