Похорони Меня Ложью

Причины моих родителей не были ни одной из вышеперечисленных, но в глубине души я знаю, что они никогда не должны были становиться родителями. Они облажались с нами по-королевски. Наша семья так разбита, что не подлежит восстановлению.

— Мне так жаль, что мы тебе не сказали.

Папа кивает в сторону подъездной дорожки за окном.

— Ты можешь пригласить его войти. Я видел фотографии в новостях. Знаю, что вы двое вместе. Вот почему я передал ему опекунство. Потому что, то, как он смотрел на тебя на каждой фотографии, каждый отец хочет этого для своей дочери.

Я смотрю в окно, на машину, борясь со слезами. Подбородок дрожит, когда я борюсь с эмоциями. Нет. Нет, он не должен этого делать. Он не может играть роль хорошего человека. Он не может сделать так, чтобы казалось, что каждое принятое им решение было для общего блага.

Более сильный человек, который был бы готов отпустить прошлое, позвал бы их обоих и официально представил родителям. Но я не сильный человек. Никогда не была.

— Нет, не думаю, что буду приглашать.

С этими словами я отодвигаюсь от стола и встаю. Замолкаю, пытаясь придумать, что сказать. Когда мой взгляд перемещается между ними, мое сердце сжимается.

— Знаете, он единственный мужчина в моей жизни, который никогда меня не подводил. За тот год, что я его знаю, он оказал мне больше поддержки, чем кто-либо из вас за всю мою жизнь.

Я наблюдаю, какой урон наносят мои слова, когда они попадают в намеченную цель. Папа со стыдом опускает голову, не в силах смотреть на меня, а мама плачет.

— Дорогая, ты можешь остаться. Пожалуйста, останься, — умоляет мама.

От этого у меня горят глаза, потому что где была эта мать, когда я больше всего в ней нуждалась? Где она была, когда я нуждалась в сочувствии, когда мне нужен был только один человек на моей стороне?

Я продолжаю свой путь к входной двери и отчетливо слышу рыдания мамы позади. Взявшись за ручку двери, я чувствую, что отец стоит у меня за спиной.

— Береги себя, Марк.

Рывком распахнув дверь, я спешу вниз по ступенькам и, черт, почти бегу к машине. Баз не пропускает ни секунды. Он позволяет мне пристегнуться, прежде чем выезжает с подъездной дорожки, и мы уезжаем. Как только дом начинает исчезать в зеркале заднего вида, я, наконец, глубоко вздыхаю. Слеза стекает по моей щеке, и я позволяю ей скатиться.