Похорони Меня Ложью

И я не могу этого допустить.

Я со скучающим видом смотрю в окно, отгоняя воспоминания. Все это заставляет мое сердце сжиматься от боли. Я держу все снаружи пустым, но внутри работаю над тем, чтобы найти выход отсюда.

Здесь настоящий ад. Последние несколько недель после «инцидента» были сущим адом. Вот как они это называют.

От боли. От мыслей и воспоминаний.

Сбежать из этой дыры. Здесь место людям, которые нуждаются в реальной помощи. Мне здесь не место. Это все, что я знаю. И все же со мной обращаются так, будто я подвержена бегству.

Это чертово безумие.

Они просто не сочли, что я могу выйти на свежий воздух и пообедать, что, я думаю лучше, чем ничего. Я заметила, что листья постепенно начали сменять цвет от ярко-зеленого до кленовой ржавчины. Календарь в кабинете доктора Астер показал мне суровую реальность — я здесь уже полтора месяца и ни с кем не общаюсь, кроме пациентов и врачей.

Единственная медсестра, которая проявила ко мне хоть каплю доброты, это Стефани. Она взяла на себя обязанность доставлять мне еду вместе с одной из других медсестер, и чтобы помочь мне оставаться в здравом уме, она будет держать меня в курсе того, что происходит в реальном мире.

Как раз сегодня за обедом она показала мне ролик TMZ. Две звезды упомянутого видео? Это Винсент Хоторн и Зак Ковингтон, дерущиеся друг с другом в клубе, который чертовски похож на The Kings. Ролик заставил меня улыбнуться несмотря на то, что я здесь в ловушке. Приятно было сознавать, что не я одна разваливаюсь на части. Судя по всему, Дикари тоже.

Теперь, когда остался один гипс, мне немного легче передвигаться по палате, которая больше похожа на тюремную камеру. Я работаю с физиотерапевтом, и, хотя боль в костях и теле временами невыносима, но бывает, что терпимо. С каждым днем ходить становится легче, боль утихает.

Я до сих пор ни от кого ничего не слышала. Не от девочек. Не от родителей. Не то чтобы я ожидала услышать что-то от База, но не могу не задаться вопросом, где он. Не сомневаюсь, что он слышал о случившемся, и хотя мне все равно, я хочу знать, ненавидит ли он меня.

Ненавидит ли меня так же сильно, как я должна ненавидеть его?

Он считает меня сумасшедшей?

Ненавижу, что какая-то часть меня заботится о том, что он думает. Особенно после того, что я знаю. Я должна желать ему смерти. Мне тоже следовало бы замышлять месть против него. Но иногда любовь перевешивает все, потому что, хотя я ненавижу его всеми фибрами души, я люблю его.

Потому что там, где есть ненависть, есть и любовь.