Похорони Меня Ложью

Он мерцающие звезды рядом с луной. Он сам воздух, которым вы дышите.

Он еще не заметил моего присутствия, поэтому я пользуюсь моментом и впитываю его. Всего его. Он выглядит хорошо, лучше, чем мне когда-либо служила память. Одетый в еще один безупречный костюм-тройку, угольно-черный цвет сочетается с его чернильными волосами, почему-то делая его более разрушительным и красивым. Он выглядит сильнее, крупнее, больше похож на человека, чем в последний раз, когда я его видела. Это точеное лицо, напоминающее греческого бога, ничего не говорит о том, что он, возможно, думает.

В глубине души я знаю, что должна сказать медсестре, чтобы она развернула меня обратно. Мне следует держаться подальше, но я этого не делаю.

Вместо этого я крепче сжимаю руку медсестры, готовясь поговорить лицом к лицу с убийцей моей сестры.

С человеком, который украл мое сердце.

Себастьян Кингстон Пирс. Баз Кинг.

Мое сердце бешено колотится в груди, и я уверена, что, если бы не помощь медсестры, моя здоровая нога уже не выдержала бы.

Его волосы кажутся немного длиннее, чем я помню их раньше. На концах они еще больше завиваются. На ком-нибудь другом это выглядело бы нелепо, но на нем это только добавляло ему грубости.

Я издаю шипение боли, когда мы подходим ближе. Вот в чем штука, когда получаешь кучу дерьмовых травм. Я не могу долго стоять или что-то делать. Я напрягаюсь, пыхтя, как астматик, только что пробежавший километр. Баз напрягается от этого звука, его взгляд почти сразу же сталкивается с моим. Густые и изогнутые брови темнеют от жара, когда он смотрит на меня, но его глаза остаются ледяными, пронизывая меня до костей.

Голубизна его взгляда, словно осколки льда, пронзает сердце.

Между нами вспыхивает искра, даже когда я пытаюсь не обращать на это внимания. Что-то потрескивает в воздухе, в пространстве, между нами. Это возбуждает. Волны напряжения, которые настолько сильны, что я ощущаю, как они текут по моему телу, усиливая воздух.

Я чувствую на себе его пристальный взгляд, оценивающий гипс, шрамы, повязки и синяки.

Не могу себе представить, чтобы я выглядела хуже, чем сейчас. Как только мы оказываемся достаточно близко, чтобы я могла сесть, медсестра опускает меня на скамью напротив База. Я делаю еще один болезненный вдох, пытаясь сдвинуть ногу в сторону, чтобы поместиться между столом и скамейкой. Это не работает. Моя подвижность в бедре все еще очень ограничена. Слезы боли подступают к глазам, и я быстро смаргиваю их, надеясь, что он не заметит.