Похорони Меня Ложью

Вопреки здравому смыслу, я киваю, следуя за ним внутрь. Заведение переполнено людьми, стоящими в очереди за органическими напитками. Наверное, это хорошо. Чем больше людей вокруг нас, тем больше свидетелей.

Я сажусь напротив него за один из немногих пустых столиков и просто смотрю. Он не похож на подростка, которого я знала в Ферндейле, но осматривая его, он все тот же. Я все еще вижу того подростка, того хулигана. На ум приходят образы его руки, сжимающей мое горло, угрожающей мне жестокими словами, все для того, чтобы я держала рот на замке.

— Ты, наконец, бросил эту ужасную привычку курить?

Он вздыхает, прекрасно понимая, что я имею в виду. Не знаю, что он может сказать такого, что заставит меня изменить свое мнение о нем, о любом из них. Он не может сказать ничего, что заставило бы меня доверять ему. Они убийцы, и о них нужно позаботиться — поставить их на место.

— Я больше не тот ребенок, Маккензи. Я был... Я был чертовски напуган. Мы все были напуганы.

— Напуган чем? — спрашиваю я, в моем тоне слышится злоба.

Он оглядывается по сторонам, убеждаясь, что никто этого не слышит.

— Мы не убивали твою сестру, Маккензи. Я не прикасался к ней, клянусь.

— Ты чертов лжец, — начинаю я, вставая со своего места, но он быстро поднимется, блокируя мой побег, пытаясь заставить меня остаться.

— Просто дай мне объясниться, черт!

Я сажусь, сохраняя непроницаемое выражение лица, ожидая, что он скажет то, что ему нужно, чтобы я могла вернуться к своим делам.

— Мы в курсе, что ты планируешь публиковать статью.

Я невесело рассмеялась.

— Так вот почему ты здесь? Вы, ребята, боитесь?

— Другие парни еще не знают. Только Баз и я.

— Гребаный Себастьян, — скрипит он зубами, в отчаянии потирая затылок. — Он тебе ничего не объяснил?

— И почему я должна верить всему, что он говорит? Он убийца.

Маркус закатывает глаза.

— Не обращай внимания. Я ясно вижу, почему он ничего не объяснил. Просто слушай. Что бы Винсент ни сказал тебе в ночь аварии, что бы ты ни думала, что знаешь, это неправда.

— Что насчет остальных? Зачем так усердно скрывать что-то о той ночи, если ничего не было?

— Я не говорил, что ничего не было. Это просто... Боже. — он раздраженно проводит рукой по лицу. — Остальные парни что-то скрывают, и долгое время я думал, что знаю, что это, но предполагаю, что это нечто больше. Больше, чем все мы.