Покорение Огня

 – Эмиль, я вас умоляю…

Норриец по-прежнему был живым воплощением гордости и арктических льдов, и тем красивее выглядели удивленно приподнятые брови. Впрочем, уверенности в том, что он действительно не понял, о чем говорю, у меня не было. Ведь Эмиль сам меня, в числе остальных, в зал с межмирным порталом водил!

Но я в отличие от него играть в намеки не собиралась. Вздохнув поглубже, сказала прямо:

– Эмиль, я поняла ваши намерения. И я вас действительно умоляю – не надо. Мы не выберемся из конфедерации с таким грузом.

– С каким грузом? – Нахмурился норриец.

– С порталом, – пояснила я. И поспешила добавить: – Эмиль, я не сомневаюсь, что вы очень сильный маг и вам многое по плечу, но воровать эту каменную глыбу – перебор. Нас засекут раньше, чем…

Договорить я не смогла. Просто на лице Эмиля отразился глубочайший шок, а спустя минуту, которая потребовалась для осознания, он расхохотался.

И смеялся так, что стены дрожали, осколки разбитого зеркала едва ли не подпрыгивали, а стекла в высоких окнах норовили задребезжать и осыпаться.

За свою жизнь я не раз чувствовал себя дурой – ну а с кем не бывает? Но сейчас я была кем-то «сверх»! Дурой… ну даже не в квадрате, а в какой-то особенной, миллионной степени. А самое жуткое – находясь под действием своих эмоций, я не могла говорить. Поэтому, когда шпион норрийский, все такой же позитивный, кстати, открыл дверь и вышел из тренировочного зала, даже мяукнуть не сумела.

Черт. Это же надо было так ошибиться. Это же надо было так… лохануться!

Но это было еще не все… На чердаке поджидало отличное продолжение этого сомнительного «банкета».

Зяба! Мерзкий призрак, несмотря на убойную занятость, при нашем разговоре присутствовал – осколка зеркала для шпионской миссии, к сожалению, хватило. Так вот, Зяба тоже ухохатывался, причем так, что казалось, он вот-вот выпадет из своего зазеркалья в нормальный мир.

– Украсть портал! – стонал он.

И если в случае с Глуном я испытывала смущение вперемешку с досадой, то тут откровенно обиделась. Вот только призрак внимания на надутый вид не обратил. Он ржал, как главный конь на параде, и никак не мог остановиться.

Единственным, кто отнесся ко мне с пониманием, был Кузьма.

– Ты оши-иблась? – глядя своими огромными, невероятными глазами, спросил «котик». И добавил со вздохом: – Быва-а-ает."

"Угу.