Покорение Огня

 – О карьере литератора никогда не задумывались?

Я помотала головой, потом все-таки нашла в себе силы ответить:

– Нет, лорд Глун. С некоторых пор я мечтаю о карьере мага.

Браво мне! Голос прозвучал еще ровней, чем голос Глуна.

– Жаль, – отозвался Эмиль. И тут же пояснил: – Это я не про магию, про литературу. У вас неплохо получается. Может быть, в качестве увлечения? Как говорят у вас на Земле – хобби?

Увы, тут я с ответом не нашлась, а декан добил:

– Я бы почитал.

И все! Вот теперь шпионская выдержка дала сбой! Губы Эмиля дрогнули в совершенно нереальной, почти мальчишеской улыбке.

И пусть длилось это всего долю секунды, но, черт возьми, эту улыбку вся аудитория видела.

Но дальше было хуже…

Декан окинул пространство привычным строгим взглядом и в определенный момент запнулся. Спросил, не скрывая удивления:

– Ресток? Вы почему стоите?

– Мм-м… – ответил парень.

А Эмиль фон Глун нахмурился, но тут же как будто вспомнил. Потер переносицу и произнес:

– Ах да, вы рассказывали нам о структурных особенностях жидкого огня…

– О наведенных ударах, – после очень долгой паузы решился поправить Ресток.

– Да? – Тон Глуна растерянности не предполагал, но было совершенно ясно, в каком декан состоянии. – Что ж… В таком случае… Будьте добры повторить.

Новая волна тишины была не гробовой, а прямо-таки космической! Словно мы в вакууме оказались. Понятия не имею, чем бы все это закончилось, если бы не Эмиль.

– Ну же, – с нажимом сказал он. В голосе прозвучали стальные нотки. – Не задерживайте аудиторию, Ресток.

"

"Это было убийственно, но парень действительно повторил. Вот только теперь его не слушал никто, кроме самого Глуна. Я же сидела и понимала – пропала! Окончательно и бесповоротно потерялась в этом суровом норрийском обаянии.

Вот зачем он так со мной, а?

А сама? На кой черт описала в объяснительной записке тот сон?

Ах да… Меня же Глун спровоцировал. Но, блин!

Нет, я решительно ничего не понимаю. И понятия не имею, как вести себя дальше.

Остаток учебного дня прошел как в тумане.

Я посещала лекции и семинары, слушала-отвечала-записывала. Еще стоически сносила пристальные взгляды сокурсников и в кои-то веки искренне радовалась тому, что я – изгой.

Дело в том, что народ откровенно изнывал от любопытства, но ввиду последних событий, в частности, выступления Селены, которое произошло сразу после нашего возвращения из ловушки Фиртона, подходить не решался. Единственной, кто не постеснялась пристать по-настоящему, была Велора.