Покоренная судьбой

— Он ценит мою логику, но я не уверен, что в данный момент он в состоянии для этого. И еще остается вопрос с Лукой. Он ясно дал понять, что хочет войны. Если он объявит войну, мы не будем просить мира. Мы будем мстить с полной жестокостью .

Я закрыла глаза. Боже мой. Кто бы мог подумать, что любовь настолько разрушительна?

— Я сожалею обо всем этом.

Нино ничего не сказал, поэтому я вышла из машины и пошла в дом. Когда я пересекла общую комнату, Джулио вскочил с места, где он сидел рядом с Савио и сильно беременной Джеммой на диване и смотрел что-то на iPad.

Киара тоже поднялась, свернувшись калачиком в кресле.

Джулио помчался ко мне, на его лице было написано бурное возбуждение. Его глаза были более светло-карими, чем мои, но волосы такими же темными.

— Невио зарезал Витиелло?

Савио оттолкнулся от дивана, его глаза смотрели на меня, когда он приближался к нам. Он коснулся плеч моего брата, оттягивая его назад.

— Грете нужен отдых.

Киара подошла ко мне и легонько коснулась моей руки.

— Хочешь, я поднимусь с тобой?

Джемма с трудом поднялась с дивана.

У нее уже было три дня задержки. Она извиняюще улыбнулась мне, когда сдалась и опустилась обратно на диван.

— Я в порядке. Невио получил удар ножом, а не я.

Киара кивнула, но я могла сказать, что она все еще беспокоится.

Не говоря больше ни слова, я повернулась и направилась наверх в свою комнату, где меня ждали Момо и Медведь. Я посадила Медведя на поводок и взяла Момо на руки, после чего спустилась вниз и вышла на улицу через французские двери в нашем крыле особняка.

Я позволила Медведю и Момо облегчиться и немного обнюхать окрестности, прежде чем вернулся в свою комнату. Медведь и Момо оставались рядом со мной, очевидно, понимая, что я в беде.

Выключив свет, я свернулась калачиком на кровати и задрожала. Мне было холодно и внутри, и снаружи, несмотря на то, что Медведь прижимался к моей спине, а Момо обнимал меня спереди. Раздался стук и я открыла глаза. Из-за задернутых штор вид из окна был абсолютно черным.

Дверь открылась, и в свете, проникающем из прихожей, показалась высокая фигура отца. Он повернул выключатель. Как обычно, свет был приглушен до слабого свечения, достаточного, чтобы разглядеть его измученные глаза и напряженное выражение лица. Медведь издал низкий рык, от которого задрожал матрас. Папа проигнорировал это и вошел в дом. Я села и отправила Медведя в его угол. Он свернулся там калачиком, не сводя глаз с папы, который опустился рядом со мной.