Покоренная судьбой

Нужно смотреть в лицо своим страхам — так всегда говорил папа, и я это тоже усвоила. Теперь я не была уверена, что это улучшило мое эмоциональное состояние. Определенно не было ощущения, что глава закрыта.

Но, возможно, мое присутствие показало нашу добрую волю к сохранению мира, который казался таким ужасно хрупким.

Невио был в ярости, но папа настоял на том, чтобы он остался в Вегасе. Если бы он приехал, это только разрушило бы то, что осталось от нашего перемирия. Его гнев был очень сильным, и я все еще боялась, что он наделает глупостей.

Хотя Невио уважал отца, его буйный характер часто заставлял его забывать о разуме и приказах отца.

Я погладила палец, на котором должно было быть кольцо, если бы я приняла предложение Амо.

Это был мой выбор, единственный разумный выбор на тот момент, отпустить Амо, но сейчас я чувствовала себя так, словно у меня вырвали что-то, что я не хотела терять.

В гостиной нашего номера раздались голоса. Я наконец встала и пошла туда. Фабиано, Нино и папа разговаривали тихими голосами.

Адамо сидел на диване, положив руки на спинку. Он был единственным, кто не выглядел совершенно напряженным. Он наслаждался своим пребыванием в Нью-Йорке и дружил со многими солдатами Фамильи. Если бы больше из нас приложили такие усилия, как он, между семьями было бы гораздо меньше напряженности.

— Что происходит? — спросил я.

Отец бросил на меня взгляд.

Я поджала губы и могла сказать, что это неправда. Он всегда говорил, что к женщинам относятся как к слабому полу, потому что они так себя ведут, но из-за его заботы мне иногда было трудно выйти из зоны комфорта.

— У Нино что-то вроде предчувствия, — с усмешкой сказал Адамо. Его кудрявые волосы были рассыпаны по плечам.

— Что за предчувствие? — спросила я.

— В моих наблюдениях нет ничего ясновидящего.

— Я не буду бежать из Нью-Йорка посреди ночи, как гребаный трус, потому что ты слишком осторожен .

— А ты ведешь себя высокомерно и горделиво .

— Я знаю Луку. Он всегда гордился своей чертовой честью. Он никогда бы не использовал брачную ночь для нападения.

Это было бы глубоко бесчестно .

Отец, очевидно, считал, что нет ничего плохого в том, чтобы использовать свадьбу в неблаговидных целях.

— Ария была своей обычной милой, взволнованной личностью. Никаких тревожных звоночков. Но Лука не рассказывает ей всего. Возможно, он хочет дать тебе попробовать твое собственное лекарство — сказал Фабиано, пожав плечами. Отец бросил на него предостерегающий взгляд, которого я не поняла.