Покоренная судьбой

Солнце палило на нас в типичной для Невады манере. Грету в бледно-желтом летнем платье и ковбойских сапогах жара не беспокоила, но я в своей рубашке и джинсах уже вспотел, хотя даже не нес собаку. Она положила ее в тени возле коровника, чтобы она могла облегчиться, прежде чем лечь в поток воздуха из одного из вентиляторов. Медведь и Момо с нетерпением бегали вокруг. Я помог Грете накормить лошадей сеном, а коров и свиней — специальной смесью, прежде чем мы открыли ворота, чтобы они могли выбежать в загон. Я привык к другой форме физического труда, но должна сказать, что и это мне не мешало, возможно, потому, что энтузиазм Греты был заразителен.

Грета сияла, наблюдая за тем, как веселятся ее животные. Она получала радость от их счастья, а я от ее.

— Как давно у тебя это место?

— Всего около года. Папа построил его для меня через несколько недель после твоей свадьбы.

Она положила руки на забор и опустила на них подбородок, позволяя своему взгляду скользить по окрестностям. — Он все еще нуждается в доработке, чтобы я могла принимать больше животных.

— Почему бы тебе не жить здесь постоянно?

Она моргнула против солнца. — Моя семья скучала бы по мне.

Я кивнул. Это была одна из причин, почему она отказала мне. — Они все равно смогут видеть тебя, просто не так часто. — Я обхватил ее сзади и положил подбородок на ее голову. Это было так естественно, и Грета издала небольшой вздох. — Речь идет о ферме или о нас?

Я глубоко вздохнул и поцеловал ее в шею. Нас не было, не совсем. Была Крессида и я, которая существовала в свете, хотя ее основа была гнилой и темной, а затем были Грета и я, связанные с тенью, хотя наша связь была чистой так, как я и не думал.

Она кивнула и сглотнула. — Иногда... иногда я жалею...— Она покачала головой с задыхающимся смехом. Я знал, что она хотела сказать. Она повернулась в моих объятиях.

— Сколько еще осталось до отъезда?

Я взглянул на часы. — Три часа.

Она кивнула, тоска наполнила ее глаза, хотя я все еще был здесь.

— Мы должны использовать каждую минуту, а не тратить ее на а вдруг, — пробормотал я, поднимая ее на ограждение.

Она просто кивнула. Я опустился на колени, не заботясь о грязи, поднял юбку Греты, обнажив белые трусики и поцеловал край, прежде чем поцеловать ее киску через них. Зацепив пальцем ткань, я потянул ее в сторону, открывая блестящий центр Греты. Большими пальцами я провел по ее пухлым губкам, а затем раздвинул их, открывая набухший клитор и тугое отверстие.