Покоренная судьбой

Когда я размазал немного крови по простыням, чтобы создать удовлетворительный образ, я оделся. Не медля ни минуты, раздался стук. Я открыл дверь и позволила моим тетям и нескольким женам из традиционных семей собрать платье Греты и окровавленные простыни.

Джанна встала на их пути, когда они попытались уйти. — Вы ведь понимаете, насколько женоненавистнической является эта традиция?

— Это традиция, о которой мы все договорились. Даже твоей дочери придется следовать ей, — надменно сказала одна из женщин.

— Только через мой труп. — Женщины протиснулись мимо Джанны, которая смотрела им в спину.

Мама и Серафина остались в коридоре, не желая участвовать в этом спектакле. Мама сочувственно улыбнулась мне.

— Очень надеюсь, что это была подделка, — сказала Джанна, бросив на меня предостерегающий взгляд. Она повернулась на пятках и пошла прочь.

Мама просунула голову внутрь, а Серафина зависла рядом с ней. — Все в порядке?

— Ты можешь сама спросить Грету, — сказал я со знающим видом.

Серафина беспокоились о моем благополучии, и я не мог их в этом винить.

Когда Грета вышла из ванной, одетая в белое платье в красный горошек и красные туфли, ее глаза расширились при виде наших мам, стоящих у входа в номер. — Все в порядке?

Мама засмеялась и обменялась взглядом с Серафиной, которая сказала: — Именно об этом мы и собирались тебя спросить.

— О, — сказала Грета, ее щеки покраснели, и довольная улыбка расплылась на ее губах.

— После такого взгляда слова не нужны, — сказала

Серафина, тоже покраснев.

Махнув рукой, они исчезли, закрыв за собой дверь.

Я притянул Грету к себе. — Жаль, что у нас все еще есть общественные обязанности. Но сейчас мы должны встретиться лицом к лицу с волками.

— Ты имеешь в виду мою семью?

— Определенно. Только не говори мне, что ты думаешь, что они не устроят большую сцену на презентации простыней.

Грета выглядела овечкой.

Конечно, я была прав, я уже чувствовал, как кучка Фальконе загудела от злости, когда мы с Гретой вошли в комнату. Они, наверное, сразу бы допросили ее, если бы в этот момент мои старые тетушки не вошли в бальный зал, неся простыни, как будто они были сокровищем, добытым с таким трудом.

Окровавленная простыня протянулась между ними, когда они повернулись к толпе. Я взглянул на Фальконе.