Покоренная судьбой

— Черт! — неужели я только что так напугал Грету Фальконе, что она с криками убегает?

Римо Фальконе не дал бы мне шанса объясниться. Он просто всадил бы мне пулю в голову. Если отец не убьет меня первым.

Я бежал за Гретой. С моими гораздо более длинными ногами я вскоре снова увидел ее, когда она спускалась по лестнице в подвал.

Даже не останавливаясь, я погнался за ней. Возможно, она вела меня в подземелье, где ее злой близнец мог пытать меня по своему желанию.

— Стой! — крикнул я.

Но она не остановилась.

Вместо этого она свернула за угол, потом еще за один, а потом исчезла в комнате. Я бросился за ней, но она уже снова была на выходе. Я не мог остановиться, и она налетела на меня, отскочив от моей твердой груди, как мячик. Мои руки вырвались и схватили ее, чтобы остановить падение. Мои пальцы полностью сомкнулись вокруг ее тонких запястий. Ее тело напряглось, как тетива, глаза расширились, рот раскрылся, и она с силой отпрянула. Я отпустил ее, и она, спотыкаясь, попятилась назад, а затем упала на пол.

Раздался громкий сигнал тревоги, и я резко обернулся. Носок моего ботинка ударился о деревянный клин, но я был занят тем, что пытался понять, как остановить вой.

— Нет! — крикнула Грета, указывая на тяжелую стальную дверь, которая с громким лязгом захлопнулась.

Электронная панель рядом с ней один раз засветилась красным, затем погасла, и через несколько мгновений сирены прекратились.

— Что это за дерьмо? — прорычал я. Неужели это был план Фальконе с самого начала? Заманить меня в камеру в его подвале? Это была ловушка?

И тут я вспомнил кое-что, вернее, кое-кого.

Я отвернулся от стальной двери и опустил взгляд на девушку, скорчившуюся на земле.

Огромные темно-карие глаза смотрели на меня, я уставился в самое красивое лицо, которое когда-либо видел, обрамленное темными волосами. Девушка была невысокого роста, но ее аура была настолько сильной, что усиливала ее физическое присутствие.

Ее брови сошлись, когда глаза впились в меня, и она отпрянула назад, увеличивая расстояние между нами, на ее лице промелькнула острая нервозность.

Она определенно знала меня.

Я не мог перестать смотреть на ее лицо в форме сердца.

Если это был план Фальконе, то он серьезно провалился. Я мог только представить, как он отреагирует, если узнает, что я остался наедине с его дочерью.

— Ты можешь отпереть дверь? — спросил я. Мой голос был грубым, от бега, от адреналина, от предыдущей драки, и руки Греты начали дрожать.