Покоренная судьбой

— Спасибо? — сказал я, затем сузила глаза, — Или ты оскорбила меня? Я действительно не уверен.

Грета наклонила голову с небольшой, скрытной улыбкой. — Это не было оскорблением.

— Факт, — повторил я и с усмешкой покачал головой.

Она кивнула и двинулась в сторону угла. — Может, нам стоит устроиться поудобнее. У меня такое чувство, что это займет немного времени.

Грета опустилась на пол в кресло со скрещенными ногами, аккуратно поправляя пачку на бедрах, и посмотрела на меня с ожиданием. Указал на мягкие носилки в центре, которые выглядели гораздо удобнее, чем холодный каменный пол, но по лицу Греты скользнуло затравленное выражение, и подошел к ней.

Я тоже опустился на пол и вытянул ноги, но старался не касаться Греты.

— Ты знаешь, для чего это место, поэтому ты не хочешь сидеть на носилках, — даже если бы я не был в подобных комнатах в Нью-Йорке, я бы узнал место для пыток по окровавленным ремням на носилках и множеству щипцов, игл и ножей на маленьком металлическом столике в другом конце комнаты.

— Да. Я знаю, что это такое и что они собой представляют.

В ее голосе прозвучал намек на защиту. Я не стал комментировать. Мои чувства к большинству членов ее семьи были не для ее ушей.

— Ты считаешь себя непохожим на них?

В некоторых отношениях да, но во многих других — нет. Грета имела в виду последнее. — Нет, поэтому я и удивляюсь, почему ты не боишься меня, особенно когда у тебя проблемы с людьми в целом.

— Я не боюсь людей, они вызывают у меня только тревогу.

И я не боюсь тебя, потому что... — она изучала мое лицо дольше, чем это было уместно, но я не возражал против ее любопытства, — ...потому что в глубине души я просто знаю, что мне не нужно тебя бояться.

Я ожидал, что она скажет — из-за отца. В конце концов, он пригласил нас сюда, и это была его территория, и, хотя это, вероятно, тоже было частью правды, ее ответ порадовал меня гораздо больше. Она снова улыбнулась, обхватила себя руками и потерла ладонями верхнюю часть рук. Я не видел ничего, что мог бы использовать, чтобы согреть ее, кроме тепла своего тела, а об этом не могло быть и речи по разным причинам.

— Тебе холодно, — пробормотал я. Она дрожала и разгибала свои пальцы, чтобы согреть ноги.

— Я в порядке. Может быть, ты сможешь отвлечь меня? — она наклонила голову в сторону, глядя на меня сквозь невероятно длинные ресницы. Как такая прелесть может быть связана с Невио, мать его, Фальконе?

Черт, я знал, как отвлечь ее от холода.