Покоренная судьбой

Она приоткрыла губы, и ее язык нерешительно встретился с моим. В моей груди раздался низкий гул, когда я почувствовал ее вкус, оттенок мяты и шоколада, невероятно притягательный. Это был медленный, чувственный поцелуй. Никакой спешки, даже если наше время было ограничено. Я хотел насладиться каждой секундой. Одна моя рука переместилась с ее щеки на затылок.

Медленно я отстранился, хотя мое тело кричало о большем, о другом вкусе, о другом прикосновении, просто о большем. Темные глаза Греты остановились на моих, ее губы разошлись, грудь вздымалась.

— Ты поцеловал меня, — удивленно сказала она.

— Да, — мир вокруг нас медленно начал возвращаться в фокус. Я поцеловал Грету Фальконе в темном коридоре, а рядом были Фабиано и ее брат.

Моя ладонь все еще лежала на ее щеке, а ее ладонь — поверх нее.

— Ты поклялся, что никогда этого не сделаешь. Почему? Из-за Крессиды?

Я горько усмехнулся. Хороший человек испытывал бы сомнения из-за своей невесты, но я не испытывал. Крессида ничего не значила для меня, как и я для нее.

Мы оба знали, почему мы собираемся пожениться. Чувства, особенно любовь, не имели к этому никакого отношения.

— Нет, — пробормотал я. — Она не имеет значения. Я поклялся никогда не делать этого, потому что ты женщина, которая не заслуживает того, чтобы ее первый поцелуй был украден в темном коридоре как грязный секрет.

— Я твой грязный секрет?

От тембра ее мягкого голоса у меня по спине пробежала дрожь. Кем она была? Черт меня побери, если бы я знал.

Она была всем, чего я хотел. Я не мог перестать думать о ней. Я с трудом дышал, когда ее не было, и с трудом дышал, когда она была рядом. Ее темные глаза засасывали меня в свою бездну. Одним взглядом этих ласковых глаз она держала меня в плену. Никогда не чувствовал ничего подобного. Понимала ли она вообще, что натворила?

Она раздвигала мои ребра и держалась за мое сердце своими изящными пальцами.

Простой поцелуй усилил мою тоску, сделал ее в тысячу раз хуже. Я не должен был этого делать, но, увидев ее снова, увидев, как она танцует, я потерял сознание.

Поцелуй с ней был как гребаное возрождение. Она была милой и прекрасной, как я и предполагал.

Грета не была девушкой, которую нужно целовать в тени, как грязную тайну. Она заслуживала того, чтобы быть в центре внимания. Чувству вины не было места в моей жизни, но поцелуй Греты в темноте, как будто она была всего лишь интрижкой, заставляло меня чувствовать себя грязью.