Покоренная судьбой

— Что имел в виду Фабиано в своем комментарии в газете?

Я могла сказать, что Амо не хотел говорить об этом, что еще больше разжигало мое любопытство.

— Я публично дотронулся до женщины в одном из наших клубов, и газета опубликовала это— Он продолжил, глядя на мое лицо. — Я сделал это, потому что думал, что это разозлит

Крессиду настолько, что она отменит свадьбу.

Должно быть, это было очень сексуальное прикосновение, раз оно попало на первую полосу. Мой живот неприятно сжался.

— Не пытайся найти фотографию.

Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя плохо из-за меня.

— Но ты хочешь, чтобы Крессида чувствовала себя плохо?

— Я очень плохой человек, Грета. Не принимай меня ни за кого другого.

— Я знаю, кто ты. Я выросла среди плохих людей.

— И все же ты стала такой.

Мои брови сошлись. Так много людей в моей жизни считали меня хорошей, но внутри меня тоже была тьма.

— Некоторые могут не видеть меня в таком позитивном свете, учитывая, что я превращаю тебя в изменщика.

— Ты ни во что меня не превращаешь.

Во-первых, я не могу изменять тому, с кем не состою в отношениях. Крессида и я — ничто. И я был с другими женщинами до тебя, так что если что, одна из них первая превратила меня в изменщика.

— Значит, я одна из многих.

Амо посмотрел так, будто я сказала что-то возмутительное, хотя на самом деле я просто основывала свои слова на фактах, которые он мне предоставил. Его пальцы на моих щеках сжались.

— Никогда не смей так думать. Ты — это все.

— Как я могу быть всем, если тебе все еще нужны другие женщины?

— Я не могу просить тебя прекратить быть с другими женщинами.

Это не мое место. Потому что я не могу дать тебе то, от чего бы ты отказался.

— Ты можешь просить меня о чем угодно, Грета, и я дам тебе это.

Попроси его не жениться на Крессиде.

Я не могла занять ее место. Мое место было в Лас-Вегасе. Я не хотела быть женой капо, а наоборот, жить в тени, и не быть главной достопримечательностью мафиозного мира.

Дверь распахнулась, Амо уронил руку и сделал шаг назад.

Это была Марселла, и ее глаза сузились.

— Мы должны вернуться — Ее голос был жестким.

Я кивнула, потому что она была права. Хорошо, что она ворвалась именно тогда, потому что я была на грани того, чтобы спросить у Амо то, что не должна была.

Она прошла мимо меня и взяла банку с оливками, чиабатту и масло. Вместе мы вернулись в столовую.

Когда я опустилась рядом с Фабиано, он наклонился ко мне.

Весь вечер я не осмеливалась больше смотреть на Амо.