Она была Фальконе, поэтому эти слова не произвели бы большого впечатления год назад, до того, как я встретил Грету, поговорил с ней, увидел обилие доброты в ее глазах, да и сейчас она излучала доброту. Я не мог себе представить, чтобы Грета стала жестокой без очень веской причины. Она точно не делала это ради забавы, как ее брат, и даже я иногда.
Она откинула голову назад, уставившись в потолок, до которого уже не доставал луч фонарика, и я, не задумываясь, переместился так, чтобы оказаться рядом с ней.
— Он сгорел заживо, а потом Невио убил его.
— Значит, ты его не убивала.
— Невио закончил то, что я начала. Человек умер бы в любом случае. Он был в огне.
Ее глаза были расширены и встревожены, когда она повернулась ко мне, ее грудь поднималась и опускалась, привлекая мое внимание к низкому вырезу ее купальника. Я отогнал свои мысли от этого пути и сосредоточился на очевидной беде Греты.
— Расскажи мне, что случилось, в подробностях, хорошо?
Она сглотнула, затем медленно кивнула, прежде чем начать говорить тихим голосом.
Когда она закончила, то с тревогой посмотрела на меня, ожидая моего решения. Я был уверен, что я не тот человек, с которым стоит обсуждать оправданность убийства кого-то, но и люди из ее семьи тоже. И мне нравилось, что она искала меня, чтобы поговорить со мной. У нее не было причин доверять мне в этом вопросе, да и вообще, наши семьи были охвачены войной, мы с ней не общались год, и все же она позвонила мне в свой худший час.
— Ты действовала из доброты, Грета.
Вероятно, ты тоже была в шоке. Несмотря на твое воспитание, ты не привыкла к жестокости и насилию, поэтому, увидев это, ты настолько расстроились, что набросилась на него, не подумав. И, насколько я понимаю, парень заслуживал смерти.
— Но кто я такая, чтобы решать, кто заслуживает смерти, а кто нет?
Я мрачно усмехнулся.
— Мой отец и я постоянно судим о жизни и смерти, как и твой отец и брат. И мы убиваем людей без малейшего намека на добрый мотив.
Она положила щеку на колено, став еще меньше, наблюдая за мной своими темными глазами.
Все, о чем я мог думать, это наклониться вперед и поцеловать ее.
— Спасибо, что пришел, что выслушал, — сказала она просто. — За то, что снова спас меня, хотя ты говорил, что не будешь.
Я кивнул.
— Не за что. — сказал я странным ворчливым тоном. — Но я не спасал тебя сегодня. Ты не была в опасности.
Она странно улыбнулась.
— Может быть, теперь я в опасности.
Я еще раз обнял ее лицо.
— Может быть.
