Из окон от пола до потолка открывался вид на пастбища. Грета указала на деревянную скамью, и я опустился на нее.
Она села напротив меня и протянула мне ложку.
— Надеюсь, тебе понравится. Я сделала его с соевыми гранулами, чтобы имитировать мясо.
Я взял ложку.
— Это вкусно.
Ее лицо засветилось, и она сама съела кусочек.
— Что это за место? — тихо спросил я, наблюдая, как она с довольным выражением лица наслаждается едой.
— Это приют для животных, подвергшихся жестокому обращению. Пока все только начинается.
Я хочу добавить больше конюшен и дом, где собаки смогут жить в стае, и мне нужен дом для кошек. — Она смущенно улыбнулась.
— Мой лучший друг жил в таком месте со своей семьей.
— Мой двоюродный брат.
Я кивнул.
— Больше нет?
— У него теперь своя квартира. — Я не стал упоминать Сару, это бы только привлекло внимание к моей собственной жене, а у меня не было намерения говорить о Саре и Максимусе.
Вместо этого мы говорили о ферме, сидя друг напротив друга и наслаждаясь стряпней Греты.
— У моей сестры и ее мужа тоже есть две собаки, — сказал я, кивнув в сторону Медведя.
— Правда?
— Из приюта.
— Это замечательно.
Мой взгляд привлек другой лежак, который я не заметил раньше, где крепко спала черно-белая собака. Задние лапы и хвост были забинтованы.
— Это та собака, которую ты спасла?
Она кивнула, сострадание наполнило ее лицо.
— Дотти. Она много спит из-за лекарств, но я думаю, что она идет на поправку."
"Я не проследил за ее взглядом до сломанного существа, потому что не мог отвести глаз от ее лица.
Сидеть вот так с женщиной и разговаривать было чуждо, но в то же время правильно в глубоком смысле, который я не мог понять, и я знал, что никогда не будет так с любой другой женщиной, особенно с Крессидой. У меня либо были бы скрытые мотивы, либо я постарался бы как можно быстрее уйти от ситуации. С Гретой мне было приятно просто быть рядом с ней и слышать ее взгляд на вещи, который был настолько уникальным, позитивным и по сути своей добрым, что казался даже более чужим, чем наша ситуация сама по себе.
Но это не значит, что я не хотел бы поцеловать ее, прикоснуться к ней. Черт, я бы хотел сделать с ней столько всего, но сейчас я был доволен. Я не мог вспомнить, когда в последний раз я был просто доволен, без того, чтобы мой мозг бежал со скоростью сто миль в час, думая обо всех предстоящих проблемах.
Этот момент был тем, что разделяли мои родители.
