— Возбуждение?
Ее пальцы на моей шее сжались, и по телу прошла новая волна мурашек. Я задержал на ней взгляд, желая увидеть ее лицо, когда она ответит.
Ее щеки порозовели от признания, и, если по жару в животе можно было судить, ее тело пылало от желания.
— Это неправильно с моей стороны — желать тебя, не так ли.
— Правда? — прохрипел я. В этот момент мне было все равно, совершил ли я грех — черт, грешить было в моей природе — если это было неправильно. Я хотел эту женщину перед собой. Я не хотел ничего другого.
Я видел замешательство на ее лице. Может быть, она не понимала, как ее тело реагирует на меня, а может быть, она боялась своей собственной реакции.
— Прямо сейчас, прямо здесь, есть только мы. Это наш момент. Представь, что завтра наступит конец света.
Грета открыла рот, выражение ее лица было спорным.
— Представь, — пробормотал я, лизнув пояс ее юбки. Пальцы Греты на моей шее сжались.
— Если бы эта ночь была моей последней, я бы хотела провести ее с тобой. — сказала Грета.
Я обхватил руками ее бедра и прижался лицом к ее животу, мои губы оказались практически на одном уровне с ее киской, сделал еще один глубокий вдох, и интенсивность ее запаха поставила бы меня на колени, если бы я уже не стоял на коленях.
— Грета — прохрипел я. — Ты позволишь мне спустить твою юбку?
— Да, — последовал ее мгновенный ответ. Я отодвинул голову на несколько дюймов назад, прежде чем зацепить пальцами пояс и стянуть его. Он скользнул по ее слегка изогнутым бедрам, вниз по стройным ногам, оставив ее в белых кружевных трусиках и топике.
Я смотрел на нее, на небольшой зазор между ее бедрами, который еще больше подчеркивал ее бугор.
Я видел мягкие локоны, прижимающиеся к кружеву ее трусиков, а кружево на ее киске было мокрым, поэтому оно прилипло к ее губам и было зажато в ее щели. Это было такое красивое зрелище. Я сглотнул. Закрыв глаза и вдыхал ее. Она была такой прекрасной и такой мокрой, что я был близок к помешательству.
Когда я открыл глаза, Грета с беспокойством наблюдала за мной.
Я улыбнулся ей.
— Можно я тоже спущу твои трусики?
— Да, пожалуйста.
Пожалуйста. Блядь, пожалуйста. Как будто она должна была умолять меня раздеть ее догола. Когда крошечный кусочек кружева упал к ее ногам, я позволил себе рассмотреть ее. У нее был треугольник нежных черных локонов, венчавших идеально очерченные губы. Ее маленький узелок был все еще хорошо спрятан, но я знал, что скоро он выглянет наружу, если только Грета позволит мне.
