Некоторое время он смотрел, как я снимаю ленты с запястий, а потом наклонился вперед, положив руки на бедра. — Что, блядь, происходит?
Я показал на двух мужчин, которые спешно одевались. Они схватили свои вещи и кивком дали нам возможность уединиться. Когда дверь захлопнулась, вокруг нас с Максимусом воцарилась тишина. Я не знал, как сказать о том, что я решил. Это было абсолютное безумие. Я доверял Максимусу свою жизнь, а благодаря его браку с Сарой мы были практически семьей.
— Я знаю, что ты уже несколько месяцев берешь отгулы.
Я не задавал вопросов, но не могу не задаться вопросом, куда ты, блядь, собрался. Вчера тебе понадобилось несколько часов, чтобы добраться до Нью-Йорка. Ты не был за углом.
Я уставился вниз на свои боксерские туфли. — Я вернулся так быстро, как только мог.
— Знаю, и я здесь не для того, чтобы разыгрывать карту вины. У тебя есть гребаная жизнь. Это нормально и я просто хочу, чтобы ты знал, что можешь мне доверять. Ты помог мне после того дерьмового шоу с Сарой.
Блядь, ты все еще рядом, когда ты мне нужен, так какого хрена ты хранишь от меня секрет?
Я горько улыбнулся. — Потому что я предаю Фамилию.
Максимус медленно откинулся назад, его ноздри раздувались, глаза были полны неверия. — Никогда. Ты умрешь… — Он искал мои глаза и я не был уверен, что он пытался увидеть. Затем он покачал головой и рассмеялся. — Надеюсь, я ошибаюсь, поэтому, пожалуйста, скажи мне, что ты не встречаешься с Гретой Фальконе за спиной у всех.
Его голос был таким тихим, что если бы я не знал, что он скажет, я бы его не услышал.
Я посмотрела на него, устав врать ему.
— Амо. — Максимус вскочил на ноги, провел рукой по голове. Он уставился на меня, затем снова покачал головой. — Да что с тобой такое? Мы на войне, а ты трахаешь дочь врага. — Он наклонил голову, и на его губах заиграла обнадеживающая улыбка.
— Или это коварный план, чтобы сломить Каморру?
Мне бы очень хотелось, чтобы это было так. — Никакого коварного плана. И я не трахаю Грету и не буду, пока она официально не станет моей.
Я не опозорю ее.
Максимус опустился на скамейку, на его лице отразился полный шок. — Надеюсь, это шутка.
Я только уставился на него, и я знал, насколько смехотворно это звучит.
— Ты уже решил, расскажешь ли ты отцу о моем предательстве? Ты его силовик.
Максимус вскочил на ноги и сильно толкнул меня плечом, застав меня врасплох. Скамья опрокинулась назад из-за моего веса, и я со стоном упал на спину.
