Ария оторвалась от Амо и подошла к брату, обнимая его. Фабиано ненадолго обнял ее, но публичные проявления привязанности были не в его духе.
Я подошел к Адамо. — Это серьезное проявление доверия. Надеюсь, ты это понимаешь.
— Знаю, мы оба знаем. — Адамо взглянул на Фабиано, который кивнул. — Римо хочет мира. Мы все хотим мира. Для Греты. Для Амо. Для всех нас.
Я притянул Арию к себе и она грустно улыбнулась. — Не беспокойся обо мне, хорошо? Со мной все будет в порядке.
Снова прозвенел звонок, и я напрягся, не ожидая никого другого.
Камера показала Маттео, Изабеллу и Джанну перед дверью.
Я впустил их. Изабелла быстро улыбнулась мне, прежде чем направиться к Амо. Она обняла его. — Сожалею о том, что случилось с Гретой.
— Спасибо, Иза.
Джанна толкнула Амо в плечо. — Тебе нужно многое объяснить. Ты всегда был смутьяном.
— Полагаю, у меня это от тебя, — сказал Амо, а Джанна надулась и подошла к Арии.
Я повернулся к Маттео, который стоял в дверях и настороженно смотрел на меня.
— Хорошая работа — послать свою дочь к нам, чтобы она испытала чувство вины. Марселла умеет говорить так, что у всех ломается решимость.
Я похлопал его по плечу. — Рад, что ты рядом со мной. — Я сузила глаза. — Ты ведь не воспользуешься сегодняшним вечером, чтобы вонзить свой нож в Невио, верно?
Губы Маттео истончились. Он кивнул в сторону Изабеллы и Джанны. — Они хотят мира. Это было голосование два к одному.
— Нам пора уходить, — сказал Амо, указывая на часы. Он был прав.
— Валерио!
Джанна закатила глаза.
— Этот мальчишка опоздает даже на собственную смерть.
В этот момент Валерио трусцой сбежал по лестнице.
— У меня запланирована грандиозная вечеринка на мое восемнадцатилетие в январе. Я точно не умру в ближайшее время.
Я понял, что этот момент ознаменовал конец эпохи. Даже наш младший уже не был ребенком. Он был принят в семью уже давно, но его поведение всегда заставляло меня воспринимать его как мальчика.
Более чем в одном он напоминал мне Маттео. Теперь он сражался рядом со мной. Он подмигнул мне и натянуто улыбнулся, затягивая ремень пистолета на груди.
— Поехали, — приказал я.
От прощального взгляда Арии у меня защемило в груди. Я бы вернул ей всех наших детей, отдал свою последнюю каплю крови, чтобы защитить их. Сегодня наша семья будет стоять вместе.
