Я не являюсь ни тем, ни другим.
— Твой отец — много кто, но не мечтатель и не слабак.
— Отец — исключение из правил. Твоя история — не норма, мама. Многие супружеские пары едва терпят присутствие друг друга. Это то, на что я могу рассчитывать с Крессидой. Если повезет, через пару лет нашего брака она возненавидит меня настолько, что накажет молчанием, и тогда мне не придется с ней разговаривать.
Мама молча смотрела на меня. Я видел, что она задается вопросом, куда делся мальчик, которого она вырастила. Она почти смотрела на меня так, словно я мог быть самозванцем или словно мальчик все еще был где-то внутри.
По правде говоря, я был уверен, что этот покладистый мальчик и был самозванцем. С учетом папиных генов все остальное было бы большим сюрпризом.
Мама по-прежнему беспокоилась о моем эмоциональном благополучии. Если бы она могла заглянуть внутрь меня, она бы знала, что ничто не может ранить мои чувства или разбить мое сердце. Похищение Марселлы и его последствия закалили меня, сделали меня тем, кем я должен был стать.
Мой дед сформировал из отца закаленного человека, который железным кулаком правил семьей. Папа сделал то же самое со мной не из любви к маме.
Байкеры, похитившие мою сестру, доказали, что он был слаб.
Я наслаждался резней. Это было в моей крови. Возможно, в прошлом я сдерживался только из-за мамы. Я похлопал ее по плечу, когда она не перестала смотреть на меня затуманенными тревогой глазами. — Со мной все будет хорошо, мама. Мне не нужна любовь.
Я поднялся в свою комнату, но Марселла уже была внутри, просматривала журнал, скрестив ноги на высоких каблуках у лодыжек.
Я подозревал, что она придет сегодня на ужин, потому что Мэддокс был на охоте за своими бывшими приятелями-байкерами. Ее темные волосы были зачесаны назад, обнажая искалеченное ухо, которое все еще заставляло мою кровь кипеть несмотря на то, что мы с отцом жестоко отомстили многим байкерам.
Марселла подняла глаза и покачала головой. — Я же говорила тебе держаться подальше от Крессиды.
Я закрыл дверь, прошел через комнату к своему столу и опустился на стул.
Мой телефон пискнул еще одним сообщением и я положил его на стол, отвечу на сообщения Максимуса позже.
— Я сделал это для тебя. Чтобы отплатить ей за то, что она говорила о тебе гадости.
Ее голубые глаза сузились.
— И я говорила тебе, что ты навлечешь на себя неприятности. Ты понимаешь, что она сейчас, наверное, злорадствует как сумасшедшая, потому что она будет твоей женой, будущей женой капо.
