Я пожала плечами, не желая лгать маме, но радуясь, что она считает мою грусть из-за балета. Ее голос заставил меня понять, что я грущу и тоскую, как будто я уже оплакиваю то, что было у нас с Амо.
В конце концов я отлучилась от семьи и стала бродить по помещению. Кролики переехали в свой вольер несколько дней назад и хорошо там прижились. Я занесла немного морковной зелени и травы, прежде чем отправиться в свою балетную студию, чтобы поприветствовать Медведя и Момо.
Когда меня не было, чего обычно не случалось, папа хотел, чтобы они оставались там все время.
Нино водил их на прогулки и кормил, так как его спокойствие, казалось, хорошо на них действовало. Я бы предпочла Киару, но Нино не хотел, чтобы она была рядом с Медведем. Тем не менее я была рада, когда они оба бросились ко мне, виляя хвостами.
Балет наполнил мою голову спокойствием, но мои животные наполнили ее целью.
Я погладила их мягкие головы и со вздохом опустилась на пол. Впервые я почувствовала себя немного потерянной в своей студии в окружении своих питомцев.
Мои мысли были вихрем, который разжигал угли моей постоянной тревоги.
Мне нужно было с кем-то поговорить. Я больше не могла нести эту тайну в одиночку. Обычно я всегда доверяла Невио. Мои секреты всегда принадлежали ему, как и его — мне. Но это был секрет, который я не могла ему доверить. Вокруг меня было так много людей, которым я доверяла свою жизнь, так много людей, которые любили меня и были готовы на все ради меня, и все же мне казалось, что этот секрет принадлежит только мне.
Я не могла довериться своей семье, потому что мой секрет казался мне предательством. Но я никогда не предала бы их, ни за что и ни за кого на свете, да и разве любовь может быть предательством? Я не собиралась идти против них. Но часть меня хотела следовать своему сердцу, и оно вело меня в направлении, которое я никогда не считала возможным, — прочь от них. Впервые я была по-настоящему одинока.
Я была рада темноте, но это не помогло мне справиться с нарастающим беспокойством.
Мое дыхание стало затрудненным.
Несмотря на отсутствие звуков и яркий свет вокруг, это было похоже на один из моих приступов сенсорной перегрузки. Медведь зарычал и переместился. Он всегда особенно защищался, когда я была в таком состоянии.
— Ш— ш— ш, сидеть — сказала Нино.
Медведь издал еще один рык, но потом затих. Я протянула руку, ощупывая его спину и поглаживая шерсть.
— Грета? — спросил Нино в темноте.
Я посмотрела в сторону дверного проема, откуда доносился его голос.
