Покоренный ее красотой

Было как-то не по себе находиться рядом с такой красавицей. У нее были широко распахнутые глаза, голубые, как океан перед штормом.

– Я сумел заработать эту репутацию в Оксфорде, – сказал Пирс. – Кроме того, я практиковал в Эдинбурге, и слухи о моей незаурядной персоне широко распространились. Очевидно, людям больше не о чем говорить. Разве ваши ресницы не должны быть рыжими? Вы их красите?

– Конечно. Полагаю, вы не виделись со своим отцом, потому что…

Пирс молчал, предоставив ей строить догадки.

– Потому что провели во Франции все детство?

– С шести лет.

– И часто во Франции аристократы становятся врачами? – поинтересовалась Линнет. – Здесь это довольно необычно.

– У нас с Себастьяном была детская страсть вскрывать все, что попадется под руку, и смотреть, как оно устроено. Ни один из нас не видел причины изменять этой привычке, когда мы выросли. К тому же произошла революция, истребившая большую часть французской аристократии, если помните.

Он помолчал, глядя на нее.

– Вам достаточно лет, чтобы помнить?

– Конечно, достаточно. Вам с кузеном тоже угрожала опасность?

– Французская медицинская школа закрылась в девяносто втором. Так что мы перебрались в Англию и поступили в Оксфорд.

– Выходит, вы пропустили худшее? Вам повезло.

Она допила шампанское. Пирс как зачарованный наблюдал за ее горлом, совершавшим глотательные движения. Все-таки человеческое тело – удивительная вещь.

– Моя мать лишилась мужа в девяносто четвертом, но не головы, к счастью, – сказал он.

– Почему вы не встретились с отцом, когда вернулись в страну?

– Не хотел. У меня сохранились отчетливые воспоминания о нем. Он слабохарактерный болван.

– Как и мой отец, – сказала Линнет несколько неожиданно для себя. – Но я люблю его. А ваш отец, кстати, совсем не глуп. Я обедала с ним на пути сюда и могу поручиться, что у него вдвое больше мозгов, чем у моего отца.

– В таком случае почему бы вам не выйти за него? – ядовито произнес Пирс, прежде чем спохватился.

Линнет сморщила носик.

– При желании я могла бы найти мужа с разницей в возрасте не более двадцати лет. Будь у меня выбор, конечно.

– Но у вас не было выбора, когда речь зашла обо мне, не так ли?

– Женщинам редко предоставляется выбор, – признала Линнет. – У нас практически нет права голоса в этом вопросе.