Покоривший СТЕНУ 10: Черная дорога

Но вся забавность пропала, когда упавший костяк принялся медленно подсвечиваться и видоизменяться.

Ассимиляция в аберрацию выглядела, как очень медленное превращение всех деталей одежды и тела в упрощенную геометрическую форму. Зрелище было жутким, когда понимаешь, что что одно касание многогранника — и ты сам станешь ещё одним многогранником.

Да ну нахрен. Как это вообще убивать?

— Чем их валить, Белка?

— Магия хаоса дестабилизирует структуру. Магия тьмы делает слабей. Магия света заставляет тупить. Ещё можно повредить сильным электрическим ударом и пустотой.

Но они работают хуже. Можно использовать эфир и призрачную магию, но ими будешь ковырять пол вечности. Остальное не работает вообще… Да, главное не вздумай бить их оружием — они убьют тебя через него.

— Что они вообще делают? Как они атакуют? — я с трудом мог себе представить агрессивный куб или злой шар.

— Меняют направление и плывут к тебе. Дальше ты видел.

— Уверена, что их можно просто пробежать?

— Они двигаются не случайно, — пояснила Белая.

— Если долго за ними наблюдать, поймёшь логику. Сейчас они не отлетят от добычи.

— Зачем они вообще это делают? — на моих глазах под хаотично плавающим многогранником череп скелета в стальном шлеме сложился по форме многогранного цилиндра. Просто сплющился за какие-то доли секунды.

— Это ещё что за срань! — послышался недовольный голос Мерлина.

Я невольно улыбнулся. Рад вновь услышать его ворчание. Значит, вернулся в сознание, чтобы поглядеть на новых врагов?

— Если у кого-то есть магия тьмы и света — используйте, — сказала Белая.

— Свет их приманивает. Темнота — отгоняет. Но помните что ни то ни то не убивает, только ослабляет или дурманит.

Мы двинулись внутрь. И странные существа действительно не обратили на нас никакого внимания.

Нэсса, как главный маг тьмы в группе, окружила нас мраком, а Мерлин подсветил синевой валявшиеся тела техноцита. Пусть не отвлекаются.

Путь через аберрации был недолгим, но весьма напряженным и нервным. Не смотря на игры со светом и тьмой, они всё равно порой порывались подлететь к нам поближе, но в пути каждый раз передумывали.

Движения парящих геометрических фигур были рваными и дёргаными. Они или медленно дрейфовали, или совершали резкий рывок на определённое расстояние и там вновь замирали, собирая силы для нового рывка в мерном дрейфе.

Но чаще всего мы оказывались дальше, и аберрации выходили из рывка раньше срока, а во время дрейфа они всегда меняли направление.