Мельком, и так, что едва ли можно было что-то распознать, но она могла и это.
Испуганная, одинокая, лишённая смысла и живущая лишь потому что смерти она боялась так же, как и нового начала. Остаться снова без памяти и без сил, она боялась ещё больше, чем жить дальше.
Мёртвая магия питается страхом. Всем негативным, что есть внутри.
Гордая, но даже не сломанная, а разбитая и собранная по крупицам Ангедония и так продержалась слишком долго.
Новые способности ослепили Мерлина, и синяя магия начала захватывать всё большие участки локации.
Сейчас от первоначального места не осталось практически ничего — лишь голые выжженные до черноты оплавленные стены.
Мана вырывалась из сломанного посоха, ярко сияли оба магических кольца. Часть заклинаний касались и самого солариса, но хозяина эта сила не трогала. Подойти же к пылающему бедствию было невозможно.
Враг тоже не отставал. В ход пошла высшая магия, на какую только были способны обе стороны. Из убежища шло подкрепление. Но из-за обилия вышедших из под контроля и впавших в состояние берсерка проходчиков бой больше напоминал хаос, где сложно было разобрать кто с кем действительно сражается.
Но Альма видела всё в мельчайших подробностях — чаша искажала время, когда энхе смотрела в неё. А смотреть она научилась даже не беря её в руки. Достаточно просто знать, где она.
Девушка только и успевала что посылать требуемые способности в нужное место.
Аура энхе. Песнь энхе. Источник на Радми, но на том висит магическая защита.
Кража чар — защита перебрасывается на ближайшего демона, призванного Первухом.
Глаза Альмы вспыхивают лиловым, и арбалет выстреливает особым болтом, ищущем слабое место в душе мага.
Тот распадается на множество воронов, и стрела сбивает лишь одного из них.
Альма ощутила, что причинила существу боль, и ей стало не по себе. Но в глубине души даже была рада, что страшная способность, подаренная артефактом, не сработает. Пока что ещё могла радоваться — очень скоро и её накроет откат, и она на время потеряет всякое сопереживание к разумным.
Ужасное дополнение к способности мгновенного убийства.
Из земли под энхе вырвались вдруг два металлических мертвеца, но она не глядя развеяла их погребальной песнью.
Всё это время её призрачная копия, подаренная фрагментом люста, появлялась рядом с ранеными, чтобы обезболить, исцелить и воскресить.
Но везде девушка быть, увы, не могла. Потому вскоре ей пришлось накладывать ненавистное заклятие, на время отбиравшее частичку её самой.
