Первыми восстановились дендроиды. Сильно раненных и пребывающих без сознания — перенесли в убежище. Отряд сократился до небольшой группы. И ставку мы сделали на незаметность.
Над Стеной начиналась метель. Заходило солнце.
Я вырастил несколько растений-альбиносов и создал из них белые накидки. Как могли с оставшимися магами добавили чары и руны. Плюс способности, в частности у Кота и Эстель. Последняя, правда, шла почти невменяемой и нам с трудом удалось ей пояснить, что она должна своим туманом повышать скрытность.
Судьба была милостива. Вернее, не судьба, а жестокость титана, который выкосил большинство летунов вокруг, а серьёзные джокеры или не явились, или ПОКА не явились.
Вот второго хотелось бы избежать. Налёт каард мы бы сейчас едва ли осилили.
Сперва в лицо бил сильный ветер. Он выл, заглушая все звуки и не позволяя нормально общаться. Наша мрачная процессия шла через пустую Стену, будто из ниоткуда в никуда.
Затем ветер стих, и начался снегопад."
"Белый цвет встал всюду.
Каменная поверхность быстро сменялась белизной. Но спускаться вниз в тёплую Стену никто не спешил. Разве что бывший кузнец своры, который работал подмастерьем у Сайны, сообщил что есть портативные механические обогреватели на батареях, так что два мини-генератора было у нас с собой и заменяло «внутреннее тепло», которое я не мог призвать из-за недостатка маны.
Вместе со снегопадом пришла тишь.
Слишком мягкий снег ещё не хрустел под ногами.
— Я помню мрак, — начал Рейн в возникшей тишине.
— Чёрное место, как на двадцатом, но без травы и вообще источников света. Есть лишь огни факелов. Там живут люди-крысы, вооружённые невозможным оружием, и прислуживают им рабы. Они же порой еда для самих крыс.
Где-то вдали впервые за последний час раздался крик птицы. Хотя во вьюге мы и не могли их видеть.
— Слабый разум. Одинокий летун. Держится в стороне от нас, — тихо шепнула Дина.
— Помню свет… — продолжил Рейн. — Яркий свет поднявшегося над локацией солнца. Когда я впервые увидел этот чёрный мир, то возненавидел тех крыс.
Но когда взошло солнце, мне стало их жаль. Солнце оно не несло жизни, а только жаждало ещё больше безраздельной власти над душами. Все твари в локации молились чудовищу от первого луча до последнего. Молились, хлестали себя плётками и истязали тело. Снимали с себя кожу. Иногда приносили в жертву друг друга или самих себя. Пытались доказать свою веру в это чудовище…
— Погоди, — остановил я его.
