— Я задолжал этой девушке обещание, — пояснил парень. — Она просила проводить её мать к ней.
— Ай-лай ран хао? Аму-аи? Аю..? — произнесла женщина, подходя к Альме. Но чем больше она говорила, тем больше надежду сменяла боль. Наконец, она затихла совсем, произнеся: — Алихая…
— Простите, я не понимаю ваш язык. Только интуитивно улавливаю смысл некоторых слов, — смущённо сказала Альма.
— Прости.. простите.. — женщина подняла глаза. — Алихая, это ведь ты! Я узнала твоё лицо. Ты изменилась, но я вижу, что это ты…
— Арк… — растерянно позвала Альма.
— Скажи им…
Я сразу понял, о чём она.
Но вот как о таком вообще можно сказать?!
Честно говоря, ненавижу такие ситуации!
— Боюсь, ваша дочь погибла где-то на верхних этажах. Альма может быть похожа на неё, но она такой же проходчик, как я.
Женщина всхлипнула и опустилась на колени, зарыдав.
— Откуда у вас её… фрагмент? — спросил Ильгор.
— Забрали у одного трусливого лекаря, которого загрызли монстры в тоннелях, — честно ответил я. — А где взял он — сказать не могу.
Но он тоже вряд-ли спускался настолько низко, так что точно не сам… нашёл.
Никогда не задумывался о том, где Керн собрал свои рожки. Впрочем, он мог и просто купить фрагмент на рынке. Рогатых на Стене я встречал и помимо Альмы — это была редкая раса, но совсем не уникальная.
— Я.. вижу иногда её сны, — неожиданно призналась Альма.
Женщина тут же с надеждой подняла голову на знахарку.
— Ваша дочь спасла мне жизнь. И иногда она.. будто подсказывает мне. Иногда я вижу её во снах или перед глазами проносятся вспышки воспоминаний… — Альма на миг погрузилась в свои мысли, а когда вынырнула — вздрогнула.
— Значит, её больше нет… — тихо произнесла женщина.
— Как произошло, что в ней столько сущности другого существа? — снова подал голос Ильгор.
— Мы нашли Альму умирающей и исцелили в терминале благодаря этому фрагменту.
— Что ты помнишь из её прошлого? — спросила женщина.
— Ваш лес кажется мне знакомым. Я помню его будто вспышками. Ещё помню.. гирлянды из магических огоньков… Зачем спрашивать такое? Вам ведь будет от этого только больнее…
— Это случилось во время прошлого Очищения, — тихо сказала девушка.
— Леххи говорит про гон во время Ивента, — пояснил Ильгор.
Значит, это очень старая рана. Говорят, время лечит, но это полная чушь, когда речь идёт о близких. Некоторые раны не зарастают никогда, подтачивая душу и медленно сводя с ума.
А вот про очищение было интересно.
— Почему вы называете гон очищением?
— Это же очевидно.
