можно?
Просить для неё было явно непривычно, чем она только ещё больше подкупала. Вот только:
— А откуда ты знаешь, как работает моя способность? И что за Химали?
— Алихая… — осторожно сказала Леххи, уже понимая, что сказала что-то не то.
— Во-первых, её зовут Альма, — напомнил я. И затем громко добавил. — А во-вторых… Альма!
— Ою-ами! — отозвалось знахарка из-за двери убежища.
— Что это хоть значит-то, — с просил я у местной.
— Вам правда интересны остатки старого языка энни? — удивилась Леххи,
— Считай это платой за.
. помощь.
Я посмотрел на старушку, прижимавшую к груди девочку с перевязанной ногой и костылями.
Будто я мог бы отказать в такой ситуации. Само собой пущу и её, да и бабка едва передвигается.
Леххи прониклась. Она согласно замотала головой и сразу доверчиво выдала:
— Старый язык энни почти умер. Я не вспомню имя предка, который первым перешел на системный. Но в старом языке было очень много слов, означавших чувства, каких нет в языке древних машин. Такие слова остались и по сей день, — пояснила она.
Ою-ами — это один из видов удивления от чего-то, что касается тебя лично.
Забавный у них, должно быть, язык. Я это «ами» слышал столько раз, что Альма, выходит, только и должна что ходить всюду с открытым ртом.
— А «Хау-ау»?
— Хах! — усмехнулась Леххи. — А это у Алихаи спрашивать нужно — она так с детства откуда-то сама взяла.
Значит, детская привычка, которая передалась человеку в теле, генетически очень близком к Алихае. Возможно, даже одинаковом. Как это называть, магическое клонирование с переселением душ? Но ведь в этом теле всё ещё девушка с Земли, проходчик по имени Альма?
На миг я испугался, что таким образом корректор может стирать старую личность без следа.
Но затем отмахнул эту мысль, как бессмысленную. Другие проходчики вроде бы после эволюции не жалуются на глюки с прежней жизнью своего фрагмента…"
"От общения с девушкой на душе стало чуть спокойней. Народ энирай мне нравился — они все были ребятами позитивными и склонными от природы к оптимизму. К тому же, рогатые в принципе были почти пацифистами и вегетарианцами, с мягким характером и стремлением избежать любых конфликтов.
Хотя проблем с тем, чтобы зашибить врага, лезущего к ним со злыми намерениями, ничего плохого они не видели. Что доказано тёплым приёмом, когда они наивно думали, что смогут перебить потенциального противника на спуске. Так что прямо принципиальными падающими в обморок от вида крови ссыкунами они тоже не были. Просто война — это явно не их.
