Забавно, первым будет всё-таки Мерлин. Хоть ему и досталось больше всех нас, не считая рогатого.
Я тяжело вздохнул и присел рядом с Тией у терминала. Потянулся к своему пока ещё полупустому мешку и вытащил оттуда кусок вяленого мяса. Сухпай в дорогу. Правда, я предполагал коротенькое путешествие, а не целый рейд.
Мда.
И что я буду делать, если эта штука — одна из аномалий, и сейчас моих друзей там медленно разбирают на питательные вещества?
Да ну к чёрту думать о таком. Уже очень скоро узнаю сам.
— Тебе бывает страшно, Арктур? — неожиданно послышался вопрос шаманки.
— Все боятся, Тия. Только бояться не продуктивно. Нужно думать, и делать. А на Стене для таких как мы это возможно только одним способом — стать сильнее.
— Ты прав. Я тоже хочу пойти в эту штуку, — сказала шаманка.
— Погоди. Пусть сперва кто-то оттуда выйдет живым и не сильно похожим на гостя из фильма ужасов.
— Ты тоже пойдёшь.. туда? Внутрь?
— Помнишь орка и кабана, которые пытались взять нас в плен? — спросил я в ответ. — Они были уверены в своём превосходстве и ничего не боялись.
И что? Их нет, а кучка нубов идёт дальше. Бояться нормально. Но..
— Не продуктивно, — девушка смущённо улыбнулась, присела рядом и задумалась.
Повисла недолгая пауза.
— Арк… — снова подала она голос спустя минут десять. — А бывает так, что ты боишься самого себя?
— О чём ты?
— Не знаю, как объяснить… Бывает так, что твои мысли — будто не твои вовсе? Что, если я однажды послушаюсь этих мыслей и сделаю что-то недопустимое? — тихо сказала она.
— Те люди в городе — они все смотрели на меня, как на монстра. И.. иногда мне кажется, что они правы.
— Это происходит время боя? — понял я.
Девушка кивнула.
— Если бы я был как те ребята, что прожили на Стене достаточно долго, сказал бы, что это плата за твою жизнь с заменой утраченных частей тела аналогами у монстров, — ответил я. — Но у меня есть и другая мысль.
— Какая? Шаманские чётки?
— Точно, у тебя же ещё и странный проклятый артефакт есть. Чуть не забыл. Но я не о том, Тия.
— Не только ты преображаешься во время боя. Видела, как меняется в лице Мерлин, когда видит огонь и как он стремится к магии? Он может не пережить модификации, но это его выбор. А ведь обычно он очень осторожен.
Тия кивнула.
— Рейн — добряк и пацифист, оптимист по жизни, — продолжил я. — Но когда доходит до сражений с монстрами он сразу становится серьёзным, внимательным, и его рука не боится тыкать мечом во врага. Будто для него это привычное дело.
