Покорность не для меня

— Ты не можешь восстановиться, только потому что связь была неправильно порвана, и все. А я прекрасно себя чувствую. Сила переполняет меня, и это потрясающее ощущение, — зло и презрительно произнесла девушка. — Ты становишься, наконец, полноценным, можешь творить такое. Леман говорил, что мы живем неправильно, и я с этим солидарна. Эта зависимость от драконов, которых мы вознесли чуть ли не до богов, унижает. Мы совершили прорыв. Появилась, по сути, новая сверхраса, основоположники которой я и брат, — гордо закончила эта сумасшедшая.

— Ты правда сичтаешь, что это стоило жизни твоего друга? Стоило жизни всех драконов и всего мира? — горько спросила я.

— Да не знали мы, что так получится. А жертва, что мы принесли — это только наша должна была быть ноша. Но так даже лучше все получилось. Никто не преследовал из-за смерти драконов. Хорошо жили. Только вот ты, неубиваемая, появилась. Все испортила. Я говорила Леману, что тебя надо прикончить, но нет, он все грезил сильным потомством. Еще активно так взялся детей строгать с местными лойнами, только вот незадача — не получается.

Поняла, что больше мне не очень говорить с Катениль, все равно не поймет. Она… не знаю, мне кажется просто сумасшедшей. Как же горько.

— Ой, вы посмотрите на эту возвышенную герцогиню, — презрительно засмеялась девушка. — Плачь, герцогиня, мне это нравится.

— Ты полная дура, Катениль, И то, что, у тебя появились дополнительные (весьма сомнительные, раз ты сейчас здесь) силы, ума тебе нисколько не прибавило. У тебя больше нет прошлого, родственников, кроме сбежавшего брата, который почему-то с тобой не остался, больше нет дома, родины, мира… больше нет старшего друга, готового ради тебя на все. И к чему ты в итоге пришла? Что у тебя осталось? У тебя нет ни моих денег, ни свободы.

Катениль дрогнула. Вот так-то.

— За мной придет Леман! Обязательно! Вызволит меня и мы будет жить вместе долго и счастливо.

— Он уже тебя бросил. К тому же… тот кто предал раз, думаешь, не сможет придаь еще? Подумаешь, сестра. Своя ведь жизнь дороже.

Катениль больше нечего мне ответить, она знает, что я права.

Резко развернулась и направилась прочь из камеры. На груди так тяжело, в глазах темнеет. Как же больно.