Покорность не для меня

— Пойду… немного потанцую, мне всегда это помогало уснуть — а то сегодня перенервничала, надо выплеснуть энергию. А потом, может, забегу на кухню, сделаю себе молока теплого с корицей.

— Уже поздно идти танцевать. Класс закрыт, как и кухня.

— Да? Ну ладно. Тогда пойду, к себе потанцую, чтобы вам, уважаемый супруг, не мешать спать.

— Как же ты неугомонная, Айра, — вздохнул Эйнер. — Не надо никуда идти, если так хочется, танцуй здесь. Магофон можешь взять в верхнем ящике комода.

Ага, желающий спать муж, вдруг передумал.

Я знаю, что Эйнеру нравится за мной наблюдать. И танцы его мои тоже очень занимают.

Первая же включенная композиция мне подошла и оказалась удивительно знакомой. Кажется, под эту музыку я танцевала когда-то на крыше. Заподозрила, что эта композиция в магофоне Клифорта далеко не случайно.

Я не оставила шанса ни себе, ни Эйнеру, наконец, использую мамину науку по назначению — для соблазнения собственного мужа.

Под музыку сбрасываю с себя халат. Демонстративно не смотрю на Эйнера, якобы танцуя для себя, и вообще повернулась к мужу спиной, выгодно подавая свою самую пухлую часть тела.

Выписываю попой восьмерки и другие незамысловатые движения. Соблазнительно извиваюсь под музыку, немного увлекаюсь, входя в роль роковой обольстительницы.

Все так же, не смотря на Клифорта, но постепенно приближаясь к кровати, продолжаю красиво разоблочаться. Черная ночнушка полетела на пол. Разворачиваюсь к постели, почти тут же попадая в объятия мужа. Оказывается, целоваться под музыку еще большее удовольствие, это почти танец, и то, что Эйнер задействовал язык, властно проникая им в мой рот, кажется правильным и естественным.

Танец тел может выражаться по-разному.

Задорно хмыкнула про себя. Ну вот, и кто за свои слова не отвечает?

Полностью отдаюсь во власть мужа. Клифорт знает, что делает, а отступать уже бессмысленно, я больше не сомневаюсь, но даже если таковые и возникли бы — танец сделал свое дело. Эйнер перестал думать и контролировать себя и ситуацию, полностью отдавшись во власть собственной страсти.

Последняя одежда летит прочь.

— Все, Айра, назад пути нет, — вторя моим мыслям, тихо произносит Эйнер, в глазах мужа я читаю безумное желание и… обожание.

Больно. Да, конечно, больно. Но мужская страсть, внимание и забота быстро ее стирают.

Утром меня разбудили нежным долгим поцелуем, что тут же сделало мое утро томным и наполненным удовольствием. Из нежного, поцелуй быстро превратился в требовательный и страстный.