Покорность не для меня

— А как бы иначе мы попали в этот мир?

Жрец прерывисто вздохнул и схватился за сердце.

К счастью, храмовник выжил, император лично успокаивал старика и проводил процедуры реанимации в виде отпаивания крепкими спиртовыми напитками, потом нам с Клифортом устроили допрос, откуда драконы и почему мы скрывали информацию. Скрывать уже что-то было бессмысленно, рассказали про работу Эйнера и наш недавний смелый эксперимент. Выпили уже все вместе лекарство жреца повышенной крепости. За успех мероприятия.

Позвали наших старших друзей гулять. Засиделись дракончики в флае.

Когда вышли на улицу и неспешно, как достойная супружеская пора, пошли в сторону резиденции, периодически окрикивая расшалившихся дракончиков, вокруг начало творится нечто невообразимое.

Люди, завидев драконов, падали на колени, плакали, обнимались и возносили благодарности небу. Реакция мне лично очень понятное, у самой были те же чувства, и если бы на момент, когда Эйнер показал мне дракончиков те были вот такие — живые, веселые и не требующие спасения, я бы точно также упала бы на колени, а еще обнимала бы Клифорту ноги и благодарила.

Крепче сжала руку мужа. Очень благодарна за все Эйнеру.

К резиденции мы с супругом подошли вместе с толпой следующего за нами народа. Еще на подходе подбежала императорская охрана для защиты дракончиков. Даже когда наш флай сюда прилетел, такого ажиотажа не было.

Император вместе со жрецом встретили нас во дворе резиденции. Охрана с трудом сдержала у ворот рвущуюся вслед за драконами толпу.

Храмовник стоит на коленях и смотрит на веселых дракончиков, которым понравилось повышенное к ним внимание людей, словно те спустившиеся на землю божества. Жрец плачет. Да что там, даже на лице Амира заметила скупые мужские слезы. Да, драконы еще будут рассекать небеса миров. Ведь очень страшно было думать, что этих чудесных добрых существ больше не существует.

Меня стиснули в таких крепких объятиях, что едва не задохнулась.

— Амир, пусти, — хриплю я, еще немного и друг детства мне ребра сломает.

— Амир. От жены моей уберите руки, — почти в унисон со мной произнес муж.

— О, простите, забылся, — произнес император, распахивая объятия. Судя по счастливой довольной и без капли раскаяния улыбке Амира, ни о чем он не забывал.