Покровитель

И я тихо, на цыпочках, с замирающим сердцем подхожу к Виталию сзади. Он залпом выпивает виски, а я поднимаю руки, аккуратно прикасаюсь к его спине, и замираю, боясь, что раненный хищник оттолкнет меня, чтобы я не смела прикасаться к его уязвимости. Виталий напрягается еще больше, опирается руками на стойку и сильно ее стискивает, но не отталкивает. Мне страшно и больно за него, но я дрожащими руками вожу по его напряжённым мышцам на спине, а потом обвиваю руками его грудь, накрывая ладонями все еще хаотично бьющееся сердце.

Прижимаюсь к сильной спине щекой и прикрываю глаза.

— Дыши со мной, — прошу касаясь губами его спины. — Глубже, — сама вдыхаю, задерживая дыхание и медленно выдыхаю. Аронов не реагирует, продолжая задыхаться. — Пожалуйста, — делаю еще один глубокий вдох, и его грудная клетка поднимается, мы задерживаем дыхание и синхронно выдыхаем. — Вот так, спасибо, — целую его спину, прижимаясь сильнее. Ещё один общий вдох и общий выдох. Мир вокруг исчезает, остаемся только мы и наше дыхание на двоих.

Создаётся иллюзия целостности, единения. Мы растворяемся где-то в пространстве, мы вне времени и сейчас одно целое.

Я чувствую, как он расслабляется, и наше общее дыхание начинает выравниваться. В этот момент меня захлёстывает любовью к этому мужчине, которому сейчас очень больно и мне хочется забрать эту боль и отдать всю свою нежность и заботу. И неважно, что он не любит и не даст мне своего тепла взамен, главное, что он просто это принимает от меня, позволяет мне его просто любить.

И я наглею, покрываю поцелуями его спину, трусь об нее щекой, ласкаю кончиками пальцев шрамы на его груди и прекращаю дышать. Нет ничего интимнее и прекраснее, чем вот так прикасаться к любимому мужчине. Это лучше, чем секс — настоящая близость.

— Расскажи мне, что с тобой происходит? — тихо спрашиваю я. Виталий шумно вдыхает через нос, обхватывает мои запястья на секунду сжимает и аккуратно отрывает меня от себя. Отхожу, позволяя ему отстраниться.

— Это следствия… Отголоски поступка в прошлом, за который я расплачиваюсь, — его голос сиплый, словно он сорвал связки."

"Виталий вновь хватается за бутылку, наливает себе еще виски. Молчу, кусая губы, и внимательно наблюдаю, как он обходит бар и устало падает в кожаное кресло, откидываясь на спинку. Глаза пустые и холодные, смотрит в никуда сквозь стены, играя напитком в бокале. Сажусь в кресло напротив и обнимаю себя руками.