Покровитель

Я напился, чтобы заглушить эти голоса. Я хотел видеть Лену, хотел немного покоя, хотя бы на несколько часов. Я практически никому ничего не даю просто так, законы бизнеса правят и в жизни. А ей мне хотелось дать намного больше, за ее душу, которую она в меня вложила, за боль, которую ей предстоит пережить. И я дал ей все что просила, отпуская себя, заглушая все навязчивые голоса.

Я чувствовал Лену в ту ночь, мне, словно эмпату, передавались ее эмоции и ощущения, она была во мне. Я просто не смог ей отказать. Да и себе тоже не мог.

Это было больше, чем просто возбуждение и удовлетворение животных потребностей, больше, чем похоть, больше, чем просто близость. Желание слиться с ней в одно целое, отдать всего себя, почувствовать ее душу, хотелось заполнить ее эмоциями свою пустоту.

А потом она увидела мою слабость. В этот раз приступ был сильнее меня. Я чётко понимал, что реки крови и невыносимая боль, которая тянет из меня все жилы — это всего лишь сон, но никак не мог выйти из него, вырваться в реальность.

Я чётко слышал голос Лены — она звала меня, просила, и я бы, черт побери, хотел идти на ее голос, но, к сожалению, в своих кошмарах я себя не контролирую. Ненавижу это состояние — полной потери себя. Только в этот раз меня разрывало от диссонанса. С одной стороны — жена, которая в тысячный раз истекала кровью у меня в руках, а с другой стороны — голос Лены, молящий меня вернуться к ней. Я бы рад… но, к сожалению, я безнадёжно, неизлечимо болен и мне эгоистично нравится мое пограничное состояние.

А потом Елена все-таки вырвала меня из этого ада. Первые секунды я в прострации, пытался справиться с нехваткой кислорода и лихорадочной дрожью. Смотрел в ее испуганные, взволнованные глаза с красивыми кристально чистыми слезами и боль в груди была иная, щемящая с тонкой примесью трепета и благодарности. Только все это ни к чему хорошему не приведет. Я намеренно привел Елену в кабинет, чтобы посмотрела на портрет Миланы и осознала, что я убийца. Монстр, который убивает все, что любит. А потом маниакально лелеет свою жертву.

Расставаясь с ней, я наказывал себя за то, что позволил этому случиться. Наверное, нужно было найти другую женщину, более меркантильную, более глупую, не такую ранимую и открытую. Я наказывал себя, отрывая эту женщину, и спасал ее. Чтобы у Лены остался шанс на личную жизнь. Елена должна быть любимой и счастливой, а не терять драгоценное время со мной. Кроме денег я, к сожалению, не могу ей дать то, в чем нуждается каждая женщина.