За это время Краснов послал группу в «Автостекла», которая отзвонилась оттуда с сообщением, что Мохов ни с кем не связывался, что он сейчас сидит в конторе поникший и твердит, что увольняется. До окончания операции с него решено было не спускать глаз.
Один из сотрудников Краснова позвонил с сотового Мохова бандитам и сообщил местонахождение Артема и Аси. Оставалось только ждать гостей.
Через полтора часа у входа притормозил синий ""Фольксваген"", до боли знакомый мне. Двое парней с непроницаемыми лицами вышли из него и зашагали к входу.
Я, Краснов и группа захвата находились в комнате рядом с кабинетом Воронкова.
Бандиты вошли в кабинет, и мы сразу услышали:
– Руки!
Воронков, вызвавшийся принять в операции непосредственное участие, молча поднял руки, как и было велено.
– Где они? – коротко спросил один из бандитов.
Мы не могли видеть действия Ивана, но знали, что он кивком укажет на дверь в кладовую, как и было условлено. Установленная камера позволяла все слышать. И действительно, следом раздался звук отворяемой двери, а затем возглас:
– Стоять! Баба где?
Тут же послышался ответный крик:
– Оружие на пол! Руки за голову!
Бандит не спешил выполнять приказание, и омоновец, находившийся в кладовой, ударом ноги выбил у него из рук пистолет.
А в кабинет уже ворвались остальные члены группы захвата…
Все прошло чисто и гладко: бандиты были скручены и отправлены в СИЗО. Разумеется, Ася Кальчинская была заблаговременно отправлена в другое помещение, дабы не подвергаться опасности.
Артем же и Иван отлично справились с доверенной им ролью.
Вечером мы сидели в РУВД Северного района Санкт-Петербурга и обсуждали подробности проведенной операции. Уже поступила информация о том, что пистолет, из которого был убит Виктор Горохов, и тот, что изъяли у бандитов, – идентичны. А следовательно, доказательство их вины в убийстве Горохова было железным. Однако капитан Краснов предупредил Артема и Асю о том, что им придется давать свидетельские показания в суде. Они, конечно, не были от этого в восторге, но и не отказывались.
И вообще, кажется, они немного потеряли голову от счастья и осознания того, что все их тревоги остались позади. Ася несколько раз принималась плакать, затем смеяться и бесконечно благодарила то меня, то Краснова, а особенно почему-то Гарика Папазяна, которого, видимо, сочла главным в этой операции, поскольку тот большей частью молчал.
Папазян улыбался и таял от такого расположения симпатичной девушки.
