Полдень, XXI век, 2003 № 04

Наконец, все было сделано. Вновь настала очередь разводного ключа, рука снова срывалась, вступая в вынужденный контакт с полом. Странно, думалось мне в перерывах между проклятьями и матом, вся вот эта зараза, трах-тарарах, описывается в повести двумя строчками, без каких-либо деталей, ах, чтоб тебя!.. Значит, то, что я сейчас, трах-тарарах, наблюдаю, родилось абсолютно без вмешательства воли Автора. Так почему же оно, коррозию на его жестяное нутро, оказалось таким, трах-тарарах, мучительно неудобным? Свидетельство ли это того, что и в реальном мире все столь же неудобно (если специально не вмешиваться), или что иначе быть попросту не может? Чем больше болела рука, тем сильнее я склонялся к мысли, что окружающие нас неудобства — не что иное, как тень кармы Автора, которую он нечаянно наложил и на нас, картонных… Наконец, все было готово.

Я затянул последнюю гайку и со сладостным стоном потянулся. Поискал глазами пробный стаканчик. Стаканчик нашелся, хотя и не сразу, и пахло от него отчего-то общедоступным портвейном. На контрольной панели я набил код гороховой каши — не потому что люблю, а потому что код у нее подходящий — 9 875 643 021 — весь цифровой ряд, и открутил кран с выцарапанной надписью «Втор. блю.». По железным недрам прошла судорога рождения, что-то с надрывной протяжностью заурчало, а потом с некрасивым громким звуком в подставленный стаканчик выцедилась желтоватая дымящаяся струйка этого самого «Втор. блю.». Я пальцем подцепил продукт, намереваясь произвести дегустацию, и тут аппарат вновь ожил, протрубив громко и победно. Я успел сделать только одно: я ужаснулся.

…Вы слышали когда-нибудь рев цунами за мгновение до того, как волна накроет обреченный берег? Вы слышали вой смерча, который, словно живой, мчит вдогонку за жертвой и вот-вот нагонит ее? Так вот, именно такой звук породил проклятый аппарат. Я отшатнулся, и в следующий миг нечто сорвало все три крана, а дымящаяся желто-зеленая масса тройной струей ударила в пол, обдавая меня с головы до ног горячими пахучими ошметками.

Меня мгновенно пригвоздило к переборке и изгадило. В долю секунды я стал самым мерзким существом во Вселенной. Реактор же, сделав свое грязное дело, облегченно рыгнул и затих, а может быть, даже потерял сознание от чрезмерной нагрузки или стыда за содеянное…

— …, …, …, — только и смог сказать я, глядя на поднесенный ко рту указательный палец правой руки со скромным пробным мазком и левую руку с разводным ключом, прикрывающую живот стыдливым жестом купальщицы.