Полдень, XXI век, 2003 № 04

Он присел на горловину кувшина — он ощущал усталость и безразлично ему хотелось спать.

Великий улыбнулся, он вдруг понял, что, пока они возились со всеми этими кувшинами и обезьянами, он совсем перестал бояться.

— Спускайся, — позвал снизу И., и Великий спустился.

И. вышел из кувшина и теперь, сидя на невысоком бамбуковом стульчике, счищал кинжалом налипшую на сапоги грязь. И. был мрачен.

— Печати, конечно, целы? — осведомился он, вытирая клинок о панцирь ближайшего воина.

— Внутри, кажется, тоже все в порядке, — сообщил И.

 — Никого нет, в стенках ни одной трещины, я проверил. Кто охранял кувшины?

Они допрашивали охрану больше трех часов, но не выяснили ничего, и Великий хотел уже прибегнуть к испытанию огнем, но И. сказал, что в этом нет никакой нужды. И нет нужды сидеть на этом солнцепеке, надо возвращаться во дворец.

— А может быть, это крысы? — предположил Великий.

— Крысы могли бы съесть и плоть и кости, но они не смогли бы подняться по полированным стенам, а крысиных скелетов в кувшине нет.

Это не крысы.

— Муравьи оставили бы скелет. Это не крысы и не муравьи.

— Ответь мне! — потребовал Великий.

— Ты иди, отдохни. Я должен подумать и побыть один.

Великий сидел возле пантеры и смотрел, как зверь нервно ходит по клетке и с шумом втягивает воздух. Он кинул ей мяса, но пантера не стала есть. Ей было жарко, хотя по небу теперь то и дело проплывали невесть откуда взявшиеся пухлые облака, закрывавшие солнце. Свет — тень, свет — тень. Глаза устают.

В это время года не бывает таких облаков, белые облака — это ненормально.

Да.

На галерее показался И. Он не спеша прошел по балкону и так же не спеша спустился по лестнице, подошел и встал рядом с Великим, справа и чуть позади, как велит этикет.

— Кувшин не тронут, — сказал он. — Я осмотрел его еще раз. Только пыль. Пыль, пыль, пыль.

— Значит, восьмой обитатель сумел покинуть кувшин, пройдя либо через стенки, либо через решетку.

И. замолчал, а затем продолжил:

— Я надумал следующее. Предположим, что в человеке на самом деле может быть заложен какой-нибудь необычный Дар, пусть божественное зерно, как ты его называешь.

Конечно, он есть не у всех, он есть лишь у немногих, например, у одного человека на сто тысяч. Попав в обычную обстановку, в крестьянскую общину, к ремесленникам или к воинам, Дар за ненадобностью замещается другими полезными именно данному человеку навыками, ну, например, приемами взращивания риса, Дар чахнет, как растение, окруженное сорняками.