Полдень, XXII век

Правда, он был плохим Десантником. И наверное, думал, что нет ничего на свете хуже поражения.

Гальцев медленно повернул голову, пошевелил губами и вдруг сказал:

– У вас глаза красные, Михаил Альбертович.

– У вас тоже, – сказал Сидоров.

Надо было связаться с Фишером и рассказать все, что случилось. Он встал и, тяжело ступая по траве, направился к птерокару. Он шел, запрокинув голову, и смотрел в небо. Можно было часами смотреть в небо, такое оно синее и удивительно хорошее. Небо, под которое возвращаются.

Александр Григорьевич Костылин стоял перед своим огромным письменным столом и разглядывал глянцевые фотографии.

– Здравствуй, Лин, – сказал Охотник.

Костылин поднял лобастую лысую голову и закричал:

– А! Home is the sailor, home from sea!

– Чем ты меня порадуешь на этот раз? – деловито спросил Костылин. – Ты ведь с Яйлы?..

– Да, прямо с Тысячи Болот. – Охотник сел в кресло и вытянул ноги. – А ты все толстеешь и лысеешь, Лин. Сидячая жизнь тебя доконает. В следующий раз я возьму тебя с собой.

Костылин озабоченно взялся за свой толстый живот.

– Да, – сказал он. – Ужасно. Бароны стареют, бароны жиреют… Так ты привез что-нибудь интересное?

– Нет, Лин. Одни пустяки. Десяток двухордовых змей, несколько новых видов многостворчатых моллюсков… А это у тебя что? – Он протянул руку и взял со стола пачку фотографий.

– Это привез один новичок… Знаешь его?

– Нет. – Охотник разглядывал фотографии. – Недурно. Это, конечно, Пандора.

– Правильно. Пандора. Гигантский ракопаук. Очень крупный экземпляр.

– Да, – сказал Охотник, разглядывая ультразвуковой карабин, прислоненный для масштаба к желтому голому брюху ракопаука. – Неплохой экземпляр для новичка. Но я-то видел крупнее. Сколько раз он стрелял?

– Он говорит – два раза. И оба раза – в главный нервный узел.

– Надо было стрелять анестезирующей иглой. Мальчик немножко растерялся. – Охотник с улыбкой рассматривал фотографию, где возбужденный новичок горделиво попирал мертвое чудовище. – Ну ладно, а что у тебя дома?

Костылин махнул рукой.

– Сплошная матримония. Все выходят замуж. Марта вышла за гидролога.

– Это которая Марта? – спросил Охотник. – Внучка?

– Правнучка, Поль! Правнучка!

– Да, бароны стареют… – Охотник положил на стол фотографии и поднялся. – Ну что ж, я пойду.

– Опять? – с досадой сказал Костылин. – Может быть, хватит?

– Нет, Лин. Надо. Встретимся где всегда.

Охотник кивнул и вышел. Он спустился в парк и направился к павильонам. Как всегда, в Музее было очень много народа.