Полдень, XXII век

Он снова оглянулся на Охотника и быстро украдкой написал мизинцем после слова «трехпалый»: sapiens. На табличке не осталось, конечно, ни одного штриха, но Лин поспешно потер ее ладонью.

Доктору Александру Костылину тоже было тяжело. Он-то знал наверняка, знал с самого начала…

Океан был как зеркало. Вода у берега была такая спокойная, что темные мочала водорослей на дне, обычно колеблющиеся, висели в глубине неподвижно.

Кондратьев завел субмарину в бухту, поставил ее впритык к берегу и сказал:

Пассажиры зашевелились.

– Где мой киноаппарат? – спросил Славин.

– Я на нем лежу, – отозвался Горбовский слабым голосом. – Мне очень неудобно. Можно, я вылезу?

Кондратьев распахнул люк, и все увидели ясное голубое небо. Горбовский вылез первым. Он сделал по камням несколько неверных шагов, остановился и пошевелил носком сухой плавник.

– Как здесь хорошо! – вскричал он. – Как мягко! Можно, я лягу?

– Можно, – сказал Славин. Он тоже выбрался из люка и сладко потягивался.

Горбовский сейчас же лег.

Кондратьев сбросил якорь.

– Лично я, – сказал он, – лежать на плавнике не советую. Там всегда несметно песчаных блох.

Славин, неестественно растопырившись, стрекотал киноаппаратом.

– Сделай лицо, – строго сказал он.

Кондратьев сделал лицо.

– Прекрасное лицо! – воскликнул Славин, припадая на колено.

– Я не все понял насчет песчаных блох, – подал голос Горбовский. – Они что, Сергей Иванович, прыгают? Или могут укусить?

– Могут и укусить, – ответил Кондратьев. – Да оставь ты меня в покое, Евгений! Собирай плавник и разводи костер.

Он полез в люк и достал ведро. Славин сел на корточки и стал брезгливо копаться в плавнике двумя пальцами, выбирая щепки покрупнее. Горбовский с интересом следил за его манипуляциями.

– И все-таки, Сергей Иванович, я не все понял насчет блох.

– Они прогрызают кожу, – пояснил Кондратьев, ополаскивая ведро техническим спиртом. – И там размножаются.

– Да, – сказал Горбовский и повернулся на спину. – Это ужасно.

Кондратьев набрал в ведро пресной воды из запасов на субмарине и спрыгнул на берег.

– Следи за костром, – приказал Кондратьев. – Я наловлю окуньков. Я мигом.

Прыгая с камня на камень, он перебрался на большую замшелую скалу, выступавшую из воды в двадцати шагах от берега, повозился там немного и застыл.