Полдень, XXII век

Потом Шейла протянула руку и ткнула пальцем в самую верхнюю кнопку. Раздался звон, и машина остановилась. Стало тихо.

– Хорошо как! – невольно воскликнул Женя.

Было слышно, как за окном ветер шумит в кустах и стрекочут кузнечики.

– А где ящик? – испуганно спросил Женя.

Шейла оглянулась. Ящик стоял на полу среди тарелок.

– А что? – спросила она.

– Мы не вставили на место ящик, и теперь я не знаю, где нарезанный хлеб.

Женя обошел машину и заглянул в оба окна – справа и слева. Хлеба не было. Он со страхом поглядел на черную глубокую щель в машине, где раньше был ящик.

В машине было горячо. Женя нащупал какие-то гладкие поверхности, но это был не хлеб. Он вытащил руку и пожал плечами.

Шейла, нагнувшись, заглянула под машину.

– Тут какой-то шланг, – проговорила она.

– Шланг? – спросил Женя с ужасом.

– Нет-нет, это не хлеб. Не имеет с хлебом ничего общего. Это действительно шланг.

Она вытянула из-под машины длинную гофрированную трубку с блестящим кольцом на конце.

– Глупый. Ты же не подключил к машине воду. Понимаешь – воду! Вот почему гуляш вышел таким…

– Н-да, – сказал Женя, косясь на останки гуляша. – Воды в нем действительно немного… Но где же все-таки хлеб?

– Ну не все ли равно? – сказала Шейла весело. – В общем-то конфуз, но хлеб – это не проблема. Смотри, вот я подключаю шланг к водопроводу.

– А может быть, не стоит? – с опаской произнес Женя.

– Глупости. Исследовать так исследовать. Будем делать рагу. В пакете есть овощи.

На этот раз машина, побужденная к действиям нажатием первой кнопки сверху, работала около минуты.

– Неужели рагу тоже вываливается в ящик? – неуверенно пробормотал Женя, берясь за ручки.

– Давай-давай, – сказала Шейла.

Ящик был до краев наполнен розовой кашей, лишенной запаха.

– Борщ украинский, – грустно сказал Женя. – Это похоже на…

– Вижу сама. Ну и срамотища! Даже инструктора стыдно вызывать.

– Да, – сказал Женя уныло. – Ассенизатор здесь подойдет больше. Пойду позову.

Ему очень хотелось есть.

– Войдите! – произнес голос Юры.

Женя вошел и, пораженный, остановился в дверях.

– Надеюсь, супруги с вами нет, – сказал Юра. – Я не одет.

На нем была плохо выглаженная сорочка. Из-под сорочки торчали голые загорелые ноги. На полу по всей комнате были разложены какие-то странные детали и валялись листы бумаги.