Поле боя

Через час он был дома, где его ждала встревоженная долгим отсутствием мужа Елизавета.

Остаток дня они провели вместе. Лиза сбегала на работу, предупредила начальство, что ей необходимо решить «срочные проблемы», и вернулась. Крутов не возражал, хотя ему хотелось побыть одному, осмыслить, что произошло, и выработать стратегию своих дальнейших действий. Он уже понял, что больше не стоит ждать чуда, предоставлять новым гостям из ЛООС инициативу, пассивно защищаться и надеяться на авось. Пора было забирать инициативу в свои руки и начинать упреждающую атаку.

Теперь же Егор размышлял, где найти соратников для такого дела. Мысль отыскать Ираклия Федотова и Панкрата Воробьева уже не казалась преждевременной, его бывшие «братья по оружию», с которыми он сражался против единого врага в Брянских лесах, почувствовали на себе давление ликвидаторов ЛООС раньше, чем он, и, наверное, созрели для объединения.

Лизе о своих планах он ничего не сказал, предчувствуя ее реакцию. Взвалив на свои хрупкие плечи ответственность берегини, она вряд ли спокойно отпустила бы его на войну с легионерами, а рисковать жизнью Лизы, несмотря на ее открывающиеся возможности прямого воздействия на психику и физиологию людей, Крутов не хотел.

Воевать с ЛООС, по его убеждению, должны были мужчины.

Придя к такому решению, Егор пожалел, что отпустил Марию. Она могла бы послужить идеальным курьером для связи с Ираклием и Панкратом. Дед Спиридон не зря назвал ее Ходоком, это вполне соответствовало Замыслу Предиктора.

Теперь же, чтобы вызвать ее из Нижнего Новгорода, где она жила, требовалось время, а его-то как раз терять Егор и не имел права. Надо было лететь на Алтай и ехать к Панкрату в Осташков самому, оставив Лизу на попечение ее непростых родственников.

Настроение у Елизаветы после схватки с контролерами ЛООС было подавленное, несмотря на попытки Крутова отвлечь жену от тягостных размышлений и самоанализа, поэтому он настоял все-таки на очередном визите к старикам Качалиным, справедливо полагая, что те найдут способ утешить и отвлечь неопытную берегиню.

Так оно и случилось.

Поужинав со стариками, Крутов рассказал деду Спиридону о визите контролеров Легиона, и тот, огладив бороду, рассказал о подобном же происшествии с бабой Евдокией, когда она, тогда еще молодая, двадцатилетняя, сбежала из дома, чтобы спасти будущего мужа, захваченного Нижегородской ЧК по ложному доносу.