Поле боя

 – Но осознание путей Добра и Зла, о котором толкует твой Мережковский, требует прежде всего понимания нравственности, а уж потом дает право на действие. «Психодав» же пошел по другому пути, следуя заповеди Бхагават-гиты: «Если какая-либо профессиональная деятельность ведется ради удовлетворения Всевышнего Господа, все изъяны этой деятельности устраняются».

– Переведи, я сейчас туго соображаю.

– Бхагават-гита утверждает, что профессиональный бандитизм во имя Господа – свят. Беда же в том, что Господь «Психодава» – власть! Вот и все.

– Мужики, мне не до дискуссий, – бледно улыбнулся Панкрат. – Что будем делать?

В комнату, где разговаривали друзья, заглянула заплаканная Лида, но, заметив жест мужа, скрылась, понимая, что будет лишней.

– Похоже, нам объявили войну не только ликвидаторы Легиона, – проговорил Ираклий. – Где мы только не воевали, а? Разве что на Чукотке. Вся Россия стала одним полем боя…

Крутов наконец очнулся от своих размышлений.

– Россия уже тысячу лет – поле боя! Как только нам навязали чужую религию, так и заставили воевать.

– Ближе к делу, философ, – скривил губы Панкрат. – Что предлагаешь конкретно?

– Будем действовать прямо и эффектно. У тебя телефон и координаты Мережковского есть?

– Он сидит в офисе ККОРР на Октябрьском поле, есть и телефон. Ты что, собираешься ему звонить?

– Правильно, – одобрил замысел Крутова Ираклий. – Это сильный ход.

– Тогда поедем на переговорный пункт.

– У бабы Ольги есть, через три улицы живет.

Предупредив Лиду, что уходят ненадолго, они пешком добрались до многоэтажки на улице Суворова, где в одной из квартир жила тетка Панкрата по отцовской линии, и попросили старуху воспользоваться ее телефоном. Егор набрал подсказанный Панкратом номер и через минуту услышал сквозь пощелкивание скремблера голос заместителя начальника «Психодава»:

– Советник Комиссии Мережковский.

– Добрый день, Архип Иванович, – вежливо сказал Крутов, чувствуя дыхание приблизившихся вплотную Ираклия и Панкрата, слегка отодвинул обоих, чтобы не мешали слушать.

– Я Егор Крутов, бывший полковник ФСБ, друг Панкрата Воробьева.

– Архип Иванович, нам очень не хотелось бы ссориться с вами, а нужно нам совсем немногое: чтобы вы немедленно отпустили детей Панкрата. Мы знаем, что они у ваших людей.

Снова секундная пауза.

– Я не понимаю, о чем идет речь.