Поле сражения

Жила в разных городах, пока не обосновалась здесь…

Говорила Анна Петровна неторопливо, переживая всё заново, взгляд её блуждал по переплетам книг, но не замечал их. Сама же она не отсутствовала, всё время чувствовала во мне собеседника и немножко играла на меня, но была при этом совершенно искренна.

– Не помните, это, кажется, у Лермонтова сказано, что жизнь одного человека едва ли не интересней истории целого народа. Конечно, сказано слишком сильно. Но бывают такие судьбы… Это как водоворот на порогах.

Потом вынесет из русла, отойдёшь, оглянешься – сколько глупостей наделано!

Я видел, что Анна Петровна закругляет разговор, что она устала – нелёгкое это дело вспоминать свою жизнь, особенно если считаешь, что в ней было много глупостей. Я, собственно, особых глупостей в её биографии не заметил, кроме разве той, что после гибели Машарина она отказалась от борьбы и поплыла по течению.

Сколько ни слушал я воспоминаний, никто подобных вещей не говорил, все, наоборот, старались показать, что жизнь их прошла в напряжённой схватке за будущее и сегодня они продолжают оставаться в строю.

Это не всегда было правдой, многие бойцы с годами превратились в обывателей, боевая юность только и была светлым периодом, вершиной их жизни, но они утверждали обратное, потому что это приятно и выгодно.

Анна Петровна отнеслась к судьбе своей более критически. Наверное, поэтому она не хотела ни писать мне, ни рассказывать о себе. Следовало пощадить её, но я знал, что второго разговора у нас не будет, и продолжал расспрашивать.

Когда я попросил её рассказать о бандах, она развела руками.

– Что я могу сообщить вам нового? Пожалуй, вы о них знаете больше моего.

– Вряд ли кто-нибудь может знать о них больше вашего, – польстил я ей.

По её лицу пробежала быстрая тень, взгляд сделался снова отчуждённым. Она помолчала и очень серьёзно ответила:

– Вы располагаете сведениями, рисующими общую картину их выступлений. Мы такими данными не располагали. Не забывайте, что я была не командиром, а девочкой на побегушках.

Не так уж много я знала. Правда, в некотором смысле, я даже была знакома с бандитами. Знала Черепахина, его жену. Она тоже любила Александра Дмитриевича, так что мы как бы соперницами были. Приходилось встречать некоторых офицеров, ставших потом бандитами. Знала Ивашковского, он на скрипке играл. Многих видела. Что о них сказать? Люди как люди. В других условиях они прожили бы совсем незаметную жизнь.